Дополнительный человек - Джонатан Эймс

– Не беспокойся. Ты бы получил известие, если бы я умер.

– С того света?

– Нет, не так драматично. Вероятно, тебя оповестили бы, как и всех прочих.

– Я смотрю «Вас обслужили?», – сказал я. Мне хотелось, чтобы Генри знал, что я соблюдаю наши привычки.

– Как там миссис Слокомб?

– Сегодня вечером у нее оранжевые волосы и она пытается соблазнить мистера Хамфри.

– Хотелось бы мне встретиться с миссис Слокомб, я имею в виду с актрисой, которая ее играет. Не исключено, что она величайшая комедийная актриса из ныне живущих.

– Как у вас дела? Как социальная жизнь?

– Люди умирают, на их место приходят другие, но не такие интересные… Ты разморозил холодильник?

– Нет…

– Постарайся сделать это. Там наверняка есть стейк. Мы могли бы съесть его, когда я вернусь. Мясо можно замораживать на долгое время… Как поживают блохи?

– Не видел ни одной.

– Может быть, этот инцидент исчерпан. Я замочил их в океане.

– Как ваш ишиас?

– Его вылечило солнце, тепло и бесплатные обеды. Какая у вас погода?

– Очень холодно, но в квартире, пожалуй, даже перегрето.

– Не сомневаюсь. Вся культура перегрета.

– У вас много приглашений?

– Да, намного больше, чем заслуживаю, учитывая, что я никогда никого не развлекаю. Обычно у меня четыре обеда в неделю и три вечеринки с коктейлями. Это очень хороший сезон. А на вечеринках с коктейлями достаточно еды, чтобы посчитать их за обеды.

– Вы ладите со своей подругой-леди?

– О да, мы с ней – хорошая компания. Она в кресле на колесиках. Мы катаемся довольно быстро. Обедаем в клубе «Эверглейдс». Но после этого она слишком устает, чтобы участвовать еще в чем-то, так что у меня полно времени для отдыха. Тут раз была суматоха. Одна из официанток в «Эверглейдсе» сказала кому-то: «Наслаждайтесь!» Поднялся ужасный шум. Предполагается, что персоналу это делать непозволительно.

– Женщину уволили?

– Строго предупредили.

– Вы видели Лоис или Лагерфельд?

– Конечно нет. Они никуда не могут получить приглашения.

– А Вивиан Кудлип там?

– У нее целый этаж в «Колони-клубе». Теперь она ездит в кресле на колесиках. Это случилось несколько дней назад, но, к счастью, не навсегда. Инфекция в бедренном протезе. Я возил ее в танцзал в «Ay-бар»; мы наехали колесом на ногу арабскому гонщику, но он очень мило к этому отнесся. На следующий день об инциденте упомянули в газетах, не о ноге араба, а о том, что я вез Вивиан, и я немедленно получил несколько приглашений от других дам в инвалидных креслах.

– Нашли машину?

– Нет, беру взаймы у Бетти и ради моциона езжу на велосипеде.

Я хотел было сказать ему, что он отлично выглядел на велосипеде, когда был молодым, но тогда я должен был бы признаться, что смотрел его альбом, что было сродни чтению чужого дневника.

Вместо этого я спросил у Генри номер его телефона и мы обсудили счета от электрика и компании кабельного телевидения, которые были просрочены, хотя я уже заплатил свою долю Генри. Он велел послать по каждому счету десять долларов, чтобы нам не отрезали свет и телевидение. Обсудив дела, он спросил, как я поживаю.

– После работы выпивал с молодой женщиной в отеле «Барбизон», – солгал я. Сегодня был настоящий день вранья.

– Надел презерватив?

– Мы просто выпили, – сказал я, оскорбленный за Мэри. – Она очень хорошая девушка.

– В последний раз, когда ты выпивал с девушкой, это был трансвестит, у которого не хватило денег на трамвай.

– Сегодня была настоящая девушка, и очень хорошенькая.

– Это совсем другое дело… Есть ли тебе еще что продекларировать?

– Без вас так одиноко…

– Предполагалось, что ты ответишь словами Уайльда, когда ему задали вопрос американские иммиграционные службы.

– Я не знаю, что он сказал, – безропотно ответил я. С Генри я был вечным студентом, который никак не может угодить своему наставнику.

– Надеюсь, что ты, во всяком случае, знаешь, кто такой Уайльд. Он сошел с корабля, и его спросили: «Есть ли вам что декларировать?» Он ответил: «Только мой гений». Это были его первые слова в Америке. Значит, вот мы где. Так где мы? Увидимся через месяц, в первую неделю марта. Не кури в кровати.

– Вы знаете, что я не курю.

Но Генри уже повесил трубку.