Верь в меня - Олег Рой

– Ты так говоришь о нем, словно знаешь его лично, – не удержался Денис.

Мария смотрела на писателя, не говоря ни слова. Ее глаза странно лучились, и в них было… Денис внезапно вспомнил себя маленького. Он очень обидел маму, несправедливо обидел, из-за какой-то ерунды наговорил ей много злых слов. И она смотрела на него – вот так. Не с укором, не со скорбью, а… с какой-то вселенской любовью. И точно так же молчала. Вишняков первым отвел взгляд.

Сейчас ему мучительно хотелось выпить. И он прекрасно понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. И это к лучшему. Слишком долго он прятался в алкогольных глубинах от правды. От той простой правды, которую давно, еще в ту первую ссору, сказала ему Мирослава, а теперь повторила Мария. А он знал с самого начала.

В «Торжествующем дьяволе» не было любви. В «Олафе» она была – несмотря на то, что вещь, по сути, была проходняком, Денис любил эту сказку для взрослых. И первую версию «Дьявола в сердце ангела» он любил.

А перевернутую книгу так и не сумел полюбить.

– Тебе надо встряхнуться, – внезапно сказала Мария. – Например, сменить жилье. На время.

– Ага, точно, – невесело усмехнулся Вишняков.

– Но это правда помогает, – настаивала она. – Ты же сам знаешь. Перемена обстановки – лучший способ перебороть стресс. А то, что вы оба в стрессе, это очевидно.

– На Багамы смотаться? – невесело пошутил Вишняков, хотя ему было не до шуток. – Вот только на Багамы мне не хватало. Чтобы медузы искусали…

– Зачем же так далеко? – рассмеялась художница. – Есть прекрасный вариант – дача. Твоя тебе поднадоела, у Мирочки сейчас, понятное дело, лучше не показываться, а то наломаете оба дров… А ко мне тебе поехать в самый раз – у меня дача в Крылатском, недалеко.

Вот это был неожиданный поворот. Хотя… Почему нет?

– Я теперь там бываю редко, – продолжала Мария. – Да и тяжело на два дома жить. А дома – это не квартиры, им нужно присутствие живого человека, знаешь ли… Вот и поможем друг другу. Ты поможешь домику, а он поможет тебе. Да ты не переживай, дача хорошая, там даже все удобства есть. В сарай бы я тебя пригласить постеснялась…

– Не знал, что в Крылатском есть дачи, – сказал писатель. – Твоя собственная, или…?

– Отца, – коротко ответила Мария. – Но ты вряд ли его увидишь, у него слишком много дел, чтобы заниматься еще и дачей. Поэтому не бери в голову, просто расслабься.

– Тогда поехали, – решительно согласился Вишняков, вставая. – Незачем тянуть кота за хвост, ехать так ехать.

– Ну вот! – засмеялась Мария. – Слова не мальчика, но мужа. Собери то, без чего совсем не сможешь, и поехали. Машина на ходу?

– Конечно, это ж не старая моя развалюха… Сейчас, только возьму пару рубашек, полотенца какие-нибудь…

– Про полотенца не беспокойся, там все есть, – беспечно махнула рукой Мария. – Там вообще все есть, да и магазины под боком. А самое главное, там тишина и интернет. Возьми макбук и телефон.

– Мария, ты просто ангел, – поблагодарил Вишняков от души.

– Ты даже не представляешь, насколько ты в точку попал, – улыбнулась художница.

Денис молча показал большой палец, спешно побросал в сумку пару смен белья, носки, свитер и две новые рубашки в упаковках. Мужчины долго не собираются…

Доехали быстро, им повезло не торчать в пробках. Дом и в самом деле был удивительным. Создавалось впечатление, что строили его давно, наверно, еще в прошлом веке, но он абсолютно не обветшал, точно годы его пощадили. Несмотря на винтажный облик, внутри все было устроено под день сегодняшний: кухня оснащена по последнему слову техники, ванная…

Вишняков присвистнул:

– Это много круче, чем наша городская квартира…

– Тут тебе будет спокойно, – улыбнулась Мария. – А самое главное для человека вообще и писателя в особенности – это душевный покой.

Поездка на дачу Марии и в самом деле стала удачным решением. Там было тихо, несмотря на близость к городу, и удивительно спокойно и светло. Там хорошо работалось и спалось.

С появлением Марии в жизни Дениса туда вошли свет и надежда. Да, с Мирославой все снова перекосилось, но Денис всем сердцем верил, что все выправится. Мария, которая не переставала с ней общаться, была настоящей миротворицей. Она говорила Денису, что они помирятся, только нужно немного времени… и в том числе на размышления о странном романе.

Дениса вновь начало раскачивать, как на качелях. Он мучился и не знал, на что решиться. Два финала. Две позиции. И он, зависший между ними, словно «Арго» между Сциллой и Харибдой… И Мария, мечущаяся между ним и его женой, как почтовая голубка. Она приезжала и иногда привозила Денису то теплые носки (которые связала Мирослава), то Катюшкины рисунки (Катя вдруг увлеклась рисованием под влиянием самой Марии).

– Мария, зачем тебе нужно с нами возиться? – один раз напрямик спросил ее Денис, когда она в очередной раз привезла ему баночку малинового варенья, сваренного тещей.

Художница посмотрела на него так, словно он сморозил какую-то глупость.

– «Нужно» – в данном случае слово неудачнее некуда, – пожала плечами она. – Мне вон нужно ботинки зимние починить. А вас я просто люблю обоих, наверное. Нет, не просто обоих, всю вашу семью. Вот начну свою личную жизнь – сразу всех вас брошу и тебя, Денис, с дачи выгоню. Засиделся тут, как сыч в дупле, никуда не выезжаешь! Да знаю, знаю по себе – тут очень хорошо работается.

Она легко засмеялась, и Денис тоже вдруг почувствовал легкость, словно рядом была его сестра, которую он не видел с самого детства и очень соскучился. Только одна тень омрачала эту легкость сегодня.

– Ты, я вижу, в город собираешься? – спросила Мария после того, как они пообедали пакетным супом, который наспех соорудил Денис. – Подбросишь меня?

Писатель удивился. Он ничем своего намерения не выдавал, но действительно собирался, и Мария откуда-то об этом узнала. Он хотел наведаться к старичку-историку, Виктору Семеновичу. Они не виделись уже порядком, не звонили друг другу, и Денис с утра чувствовал какое-то смутное беспокойство. К обеду оно почему-то усилилось, писатель заторопился. Собрал для старика гостинцы – зефир и мармелад, которые тот любил, молочный улун (историк прикипел к этому напитку), и они тронулись в путь.

Машина, как назло, все время застревала в пробках в таких местах, где пробок отродясь не бывало. Денис сквозь зубы чертыхнулся, но Мария положила ладонь на его руку, молчаливо успокаивая.

– Хочешь, я с тобой схожу? – предложила она.

Денис почему-то испугался. Причем неизвестно чего. Словно Марии от этого визита могло бы стать не по себе, причем не старичку, а именно ей. Мысль об этом была странной, неприятной, давящей. Отчего-то зазвенело в ушах.

– Спасибо, – помедлив, ответил он. – Визиты к старикам дело такое… напряженное. Давай потом лучше сходим в кафе. Я тебе позвоню. И пожалуйста, позвони Мирославе.