Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

– Значит, нужно разрушить этот самый ЦУП! – сделал вывод Димка.

Все согласились с ним:

– Точно! А где он?

– Я знаю, – сказал Антон. – Идите за мной!

Они пошли, а по пути Анька спросила Димку:

– Как это ты не боишься?

– Чего?

– Ну, ты первый сказал: разрушить ЦУП. Но это же ведь хороший поступок, а ты боишься хороших поступков.

Димка смутился от неожиданного вопроса. Но тут же нашелся:

– А чего хорошего? Люди старались, строили.

– Атомные бомбы тоже стараются, строят, – заметил Вик.

– Для Страхова это будет плохо, значит, все-таки плохой поступок! – оправдывался Димка.

– А для всех остальных хорошо, значит, все-таки хороший! – настаивала Анька.

Вик понял, что она завела этот разговор неспроста. И догадался о причине, и сказал:

– Димка, Аня просто хочет сказать, что ты перестал бояться. То есть Анька, а не Аня, извини, – исправился он.

– Ничего, я тоже не боюсь теперь, меня и так можно звать.

– И меня, – сказала Танька.

– И меня, – присоединилась Машка. – Только не сразу, непривычно как-то.

– Не понял, – сказал Димка. – Мы что, все теперь не боимся? Почему? Лекарства потому что не действуют? Ну, если их нет, как оказывается?

– Лекарства ни при чем, – объяснил Вик. – Ты и без лекарств чего-то боялся, и с лекарствами боялся. Значит, не бояться можно тоже и с лекарствами, и без лекарств. Просто так.

– Это я понял, но почему?

– Потому, – сказал Антон, шедший впереди и слушавший умную беседу подростков, – что нам всем теперь не до этого. Потому, что мы хотим на свободу.

– А раньше разве не хотели? – спросил Женька.

– Значит, не хотели. Или хотели, но не так сильно.

Вскоре Антон привел их к пещере, одной из многих в скалистой стене. Они вошли внутрь, Антон через несколько шагов остановился.

– Здесь.

– Так близко? И охраны нет? – удивился Ник.

– Близко – чтобы оперативно проникнуть в экстренных случаях. А охраны нет – чтобы не привлекать внимания, – объяснил Антон. – Все равно, кроме генерала, никто не может попасть внутрь, дверь открывается на его голос. Но я кое-что предусмотрел. – Антон достал крохотный диктофон. – Здесь у меня есть его голос. Записал на всякий случай. Я знал, что рано или поздно пригодится!

– Вам повезло, что я к вам попал, когда мы семью изображали, – сказал Ник. – А то бы остались тут на всю жизнь.

– Ну, рано или поздно я все равно пришел бы к такому решению, – не согласился Антон.

Он включил магнитофон, послышался голос БГ, хрипловатый, неприятный: «И если кто попробует тут диверсию устроить – уничтожу!»

И скалистая стена, в которой, казалось, нет ни единой щели, вдруг раздвинулась. За нею оказались дверцы обычного лифта, они тоже открылись.

Все вошли, лифт плавно поехал вверх.

Через некоторое время они вышли в большой комнате, тускло освещенной, с единственным маленьким окошком. В это окошко было видно все подземелье – только, конечно, смутными ночными контурами.

Антон, нажав на какие-то кнопки, первым делом превратил ночь в день. Все пространство ярко осветилось. Из домов, вернее, из того, что от них осталось, стали выбегать люди, глядя на светило и не понимая, что происходит.

После этого Антон взял микрофон и сказал:

– Здравствуйте! Извините, что побеспокоил. Меня зовут Антон, я работаю в офисе Б, сектор три, вам подтвердят те, кто меня знает. Сейчас я нахожусь в Центре управления подземельем, у меня важное сообщение. Никакого стабилизатора нет. Возможно, никогда и не было. Прислушайтесь к себе и вы поймете, что это правда. Вам внушили, что инъекция должна вас успокоить, вот вы и успокоились. Это первый обман профессора. Второй обман: он не профессор. То есть и профессор, но он еще и генерал. Вспомните, вы хотя бы раз видели их вместе?

Из окошка не было слышно, что кричат бояне, но, судя по их жестам, они ответили отрицательно.

– Вы и не могли их видеть, потому что это – один человек! Профессор прикрывается генералом для того, чтобы проводить свои эксперименты. И мы должны потребовать у него объяснений, для чего они нужны!

– Охотно объясню, – послышался голос.