Сажайте, и вырастет - Андрей Рубанов

– Не опоздал? – спросил Рыжий, пожав одинаково небрежно наши руки.

– Андрей спешит на прогулку,– сообщил Хватов. – Так что подписывайтесь, господа, и я пойду, а вы тут сидите дальше без меня. Десять минут у вас есть. Или даже, это самое, пятнадцать. Но если такая спешка, жажда кислорода, то я вызову контролера прямо сейчас...

– Двадцать минут,– сказал я деревянным голосом, злясь на себя.

Хватов получил новый повод думать обо мне как о лживом подонке. А ведь я хотел казаться самым честным.

Собрав свою пыточную машину – ноутбук, принтер, провода,– следователь вышел, не попрощавшись.

Лоер немедленно сел на его место, ловко поддернув прекрасно выглаженные шерстяные брюки. У этого парня все налажено, в очередной раз подумал я с завистью. Есть и ботинки зимние, и перчатки, и теплый пиджак. Едва наступили холода, как он уже одет по сезону и со вкусом. Все куплено и подогнано по фигуре заранее. Он всего лишь начинающий адвокат, вряд ли делает и тысячу в месяц. А вот я – делал совсем недавно аж пятьдесят тысяч, но никогда не имел таких отличных зимних ботинок, подбитых маленькими стальными подковками, и таких перчаток, на вид чрезвычайно удобных, мягкой светло-коричневой кожи. Где бы я нашел время для походов по магазинам? Зачем вообще нужна зимняя одежда, если ты живешь и работаешь в городе и у тебя есть автомобиль? Первый автомобиль я имел в двадцать лет, а зимние ботинки – только в двадцать четыре.

Едва дверь закрылась, я жестом показал Рыжему, чтобы он приготовил все нужное. Поспешно, но и с некоторой особой легкостью жестов, свойственной людям, не знакомым с физическим трудом, адвокат положил на стол свой портфель, извлек из него пачку бумаги и два толстых фломастера. Портфель остался раскрытым. Половину бумажной стопки я тут же пододвинул к себе. Сиплым шепотом, наклонив голову, произнес:

– Я тут явно засиделся. Мне пора двигать домой. Я намерен действовать. Мне нужно вот это...

Изобразив на первом листе слово «информация», я показал лоеру, отложил бумагу в сторону, тут же схватил второй лист, размашисто начеркал «Миша Мороз».

– Мне нужны новости – отсюда. На третьем листе появилось: «линия поведения».

– Мы не можем просто так сидеть и ждать, не зная, правильно ли это...

Понимающе кивая, адвокат спросил, тоже очень тихо:

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я задумался. Начертил.

– Что ты скажешь об этом варианте?

– Глупо, – шепотом, с выразительной гримасой, ответил адвокат, положив локти на стол и сложив перед лицом белые, с ухоженными ногтями, ладони.

– А если так?

– Это невозможно.

– А так?

– Нерационально.

– Подключим вот этих?

– Не поможет. Эффективность нулевая. Знаю по опыту.

– Тогда мы вот так.

Лоер схватил свой фломастер и тоже прибегнул к помощи бумаги.

– А они вот так.

– Согласен. Но мы отыграем в эту сторону...

– Нам ответят вот так. Пошлют сюда.

– Не пошлют!

– Еще как пошлют! И если это произойдет, тогда тебе – ...

Адвокат с явным наслаждением изобразил краткое ше-стибуквенное слово, обозначающее полный и окончательный крах всего на свете. Я громко и выразительно выругался во все углы кабинета. Пусть послушают, что я о них думаю!

Пришлось прерваться и тщательно уничтожить использованную бумагу. Каждый лист был разорван не менее чем на тридцать две части. Энергично действуя, в четыре руки, я и Рыжий произвели целую кучу бесформенного мусора, перемешали ее и торопливо, но аккуратно загрузили в портфель. Когда один маленький кусочек вдруг выскочил из моей руки и упал, неряшливо планируя, под стол – я не поленился нагнуться, пошарить по пыльному линолеуму и отыскать пропажу.

Я не дам им даже маленького шанса. Не предоставлю ни одного бита информации. Они не вытащат из меня ни единой буквы! Сам же я получу от них абсолютно все, что мне нужно.

– Хорошо,– продолжил я. – Забудем. Свяжись вот с этим человеком...

– Он не отвечает на мои звонки.

– Тогда вот с ним.

– Этот сказал, что сделает все возможное, чтобы тебе помочь, но не в ближайшее время.

– Так и сказал? «Помогу, но не в ближайшее время»?

– Да.

– Скотина...

Лоер сурово вздохнул:

– Послушай, я давно уже всех обзвонил. Мы двигаемся по кругу...

Я раздраженно отмахнулся.

– Свяжись тогда... Свяжись... Тогда найди... Сейчас, скажу... Дай подумать.

– Думай,– кивнул Рыжий. Мне вдруг показалось, что он почти индифферентен.

Я разозлился. Адвокат тоже обязан напрячь мозги! Разве защитник не должен изо всех сил искать путей к спасению клиента? Может быть, мне следует взять его за шиворот, сильно тряхануть и прорычать классическую фразу из гангстерского муви, что-нибудь традиционное: «вытащи меня отсюда!», «мне плевать, как ты это сделаешь!» или «ты мне стоишь кучу денег!» – какую-то простую сентенцию, выкрикиваемую обычно разъяренным, в отличном галстуке, мафиозой, загремевшим в тюрьму, и при этом он еще обязательно хватает своего адвоката за грудки...

В конце концов я аккуратно начертил несколько слов, выражающих мучающую меня идею, поставил большой, выпуклый знак вопроса и поднес к глазам Максима надпись: «За что тебе платят деньги?»

Лоер опустил глаза. И тут же изобразил ответ. Почерк его мне нравился – быстрый, понятный и удобный глазу. «Мне уже давно не платят».

– Четыре месяца,– уточнил он вслух и для более четкого понимания этой новости показал четыре пальца.

Я замер в изумлении.

– Почему ты сразу не сказал?

– А зачем тебя нервировать? Не волнуйся, все образуется...

– Позвони вот сюда,– мой фломастер снова побежал вперед,– или вот сюда...

Рыжий запечалился.

– Там и там только обещают.

– Тогда – к этим людям... они заплатят, обязательно...

– Не нервничай.

– Что значит «не нервничай»? – меня опять понесло. В груди появилось сильное, сродни электрическому, жжение. Я выдвинул вперед челюсть. – Ты же не станешь работать за бесплатно!

– Что-нибудь придумаем. Я еще раз обзвоню всех и в следующий раз...

– А он, этот следующий раз – будет? Я хотел усмехнуться, горько и сурово, как настоящий арестант. Как бывалый постоялец политической тюрьмы. Как подлинно просветленный муж. Но снаружи, вероятно, все выглядело очень жалко и криво, потому что Максим Штейн бросил на меня полный грусти соболезнующий взгляд.

– Будет! – произнес он очень тихо, однако с удивившей меня твердостью, и сжал губы в нитку. – Я приду на следующей неделе. Обязательно.