Летучий Голландец - Андрей Матвеев

Даниэль заглушил мотор.

Катер по инерции прошел еще несколько метров и остановился, покачиваясь на легкой утренней волне.

Остров скрывался в тумане, лишь верхушки прибрежных пальм будто лезвиями прорезали белесое марево. Как только взойдет солнце, то туман рассеется, тогда они покажутся полностью, как и белый коралловый песок бухты, прибрежные скалы, уходящие в воду мангровые деревья, да и непроходимые заросли, ведущие в самую чащу, туда, где под большим старым деревом, оплетенным лианами, живет Белый Тапир.

Двадцать лет назад, в Сан-Франциско, безумный старый китаец поставил остров на кон, чтобы отыграться в сикбо, — но Даниэлю в тот день везло, так что китаец проиграл уже не только свои деньги, но и то, что ему не принадлежало.

Как не принадлежало и не принадлежит никому, хотя официально выигранный им остров, находящийся в самом центре архипелага Мергуи, собственность государства Мьянма (бывшая Бирма) — замечательной страны с маоистами у власти и экономикой, основанной на торговле наркотиками.

Двадцать лет назад в Сан-Франциско Даниэль тоже приторговывал этой гадостью. И с китайцем он познакомился лишь потому, что дали наводку — через старикана можно было выйти на настоящий белый товар.

Старикан же предложил сыграть в сикбо.

И проиграл.

Товар.

Деньги.

Остров.

Что случилось потом с китайцем — он не знает до сих пор.

Но ему тоже пришлось уносить ноги, партнеры старика хотели скинуть его в залив.

Именно поэтому годы спустя Даниэль оказался в Брайтоне, но тогда он уже знал, что за остров подсунул ему китаец.

Волна начала разворачивать катер, со стороны материка усиливался ветер — конец сентября, пора грохочущих дождей и сильных штормов.

Ему повезло, вот уже сутки, как небо выдерживает паузу, но это не надолго.

Даниэль посмотрел за борт — в прозрачной воде были отчетливо заметны угрюмые шары морских ежей с длинными, полосатыми, ядовитыми иглами.

Хорошо, что он был в кроссовках, — черные туфли мягкой кожи снял сразу, как оказался на Пхукете.

Тогда же отстегнул от запястья кейс, убрал вместе с туфлями в заранее припасенный рюкзак, куда засунул и цивильные брюки с рубашкой, сменив их на шорты с майкой — типичный турист, каких здесь множество.

Даниэль спрыгнул за борт и пошел к берегу, таща за собой на швартовой веревке катер.

Вода доходит до пояса, берег совсем близко, белесое марево тумана рассеивается прямо на глазах, уже видны прибрежные пальмы, днище скрипит о песок, последнее усилие и можно привязать катер к ближайшему стволу, а самому сесть рядом и перевести дух, смотря в сторону горизонта, где такие же небольшие острова рассыпаны по поверхности моря, слева, справа, острова побольше, острова поменьше, но только один из них может быть назван островом Благодати.

Или Святым островом.

А еще — островом Чуда.

Китаец знал, что делал, когда называл координаты.

Смешные цифры: широта, долгота.

И когда советовал пройти вглубь острова, и ничего не бояться.

Даниэль никогда не забудет того, что увидел, когда впервые прополз почти на брюхе сквозь прибрежные мангровые деревья и, весь в царапинах и ссадинах, проклиная безумного старика, потащился вверх, разрубая припасенным мачете многочисленные лианы.

Тропинок не было — откуда им здесь взяться?

И никакой живности, кроме насекомых и птиц.

Был полдень, и было влажно.

Парило, Даниэль обливался потом.

Большие бабочки летали низко над землей, а над головой пересвистывались и перекрикивались незнакомые и горластые местные птахи.

Китаец не сказал ему, что там, в центре острова.

Он лишь промычал: если ты это увидишь, то никогда не пожалеешь!

Даниэль принял ставку и назвал свои шесть цифр.

Китаец — свои.

Удача была на стороне Даниэля, но тогда он этого не понял.

Китаец из желтого стал белым.

Даниэль улыбнулся: игра закончилась.

Идти с каждым метром становилось труднее, нож отсекал лиану за лианой, солнце едва просвечивало сквозь полог густого леса.

И вдруг он увидел его.