Я знаю все твои мысли - Сара Миллер

Хотя любая из них могла бы оказаться на моем месте, Гид не просто так попал ко мне в голову. Как я проникла в его мысли? Может, все дело в моем подсознательном желании по-настоящему понять мир парня, которого я могла бы полюбить? Или, еще лучше, мир Гидеона? Любое из этих объяснение было бы вполне приемлемым, но мне кажется, все дело в том упражнении из «Дзен-буддистского альманаха». Никогда не забуду первый момент, когда я очутилась у него в голове. Помните, Гид тогда очень нервничал и, пытаясь открыть свое сердце, размышлял обо всех своих хороших и плохих качествах? Его ум стал податливым, гибким, и он действительно поверил себе. Он поверил, что является идеальным существом, достойным любви. И когда он открыл глаза, я была первым человеком, которого он увидел. Этот канал в его голове был открыт, наши сознания соединились и так и остались связанными. И со временем я тоже начала в него верить.

При этом хочу сказать, что по-моему, это был единственный раз, когда упражнение из «Дзен-буддистского альманаха» сработало. Чисто случайно.

До того как я оказалась в голове Гида, я презирала мальчишек. Я люто ненавидела всех парней в «Мидвейле». Хотя я, конечно, признаю, что у Каллена Маккея прекрасная фигура, а скулами Николаса Уэстербека впору стекло резать и что оба они жутко обаятельные. Но в голове Гида я столкнулась с совершенно реальным, переживающим, умным человеком. Именно таким мне представлялся идеальный парень. Не думаю, что раньше я задумывалась над этим. Но я постепенно узнавала его, открывала его отрицательные стороны и глубину его презрения к себе, и, как ни странно, именно это заставило меня его полюбить. Наверное, это и есть любовь: понимать, что человек в себе любит и что ненавидит, и смотреть на это с юмором.

Сложнее всего для меня было наблюдать, как Гид сравнивает меня с Пилар. Мне нравится Пилар, но, по- моему, мы принадлежим к разным видам. В те моменты, когда Гид был действительно в нее влюблен, мне было трудно сохранять свои чувства к нему, потому что это был уже не мой Гид. Это был вообще не настоящий Гид. Я была уверена, что настоящий Гид вернется ко мне (и придет в себя), но были минуты, когда мои чувства к нему висели на волоске.

Наверное, любить — также означает найти в себе силы повлиять на ситуацию. Думаете, я не подходила к Каллену, когда он наливал себе добавку шоколадного молока в самый первый день учебы и не спрашивала невинным тоном: «Кто твой новый сосед?» Когда он спросил, почему это мне интересно, я пожала плечами, но все же задержала взгляд на Гидеоне достаточно долго, чтобы он понял, кто я. Пусть Николас с Калленом считают, что это они меня выбрали, но на самом деле я выбрала себя сама, а потом Гид выбрал меня. Я уверена, что это так, потому что это я повесила желтые трусики на дверь в ту первую ночь. В ночь, когда мы могли заняться любовью, но так этого и не сделали. Я хотела проверить, действительно ли он любит меня, — верьте или нет, даже находясь у него в голове, я все равно до конца этого не понимала. Он испугался и рассказал о пари, и я поняла, что он еще не готов. Но я не сомневалась, что пройдет время и все изменится.

После того как мы занялись любовью в первый раз в тот снежный вечер в Буффало, мы немножко вздремнули (братцу пришлось смотреть «Танец-вспышку» в одиночестве). А когда я проснулась, то обнаружила, что больше не могу читать мысли Гида. Это было дикое ощущение. И потрясающее. Я улизнула в ванную, и, пока находилась там, в голове у меня были лишь мои собственные мысли. Я думала о том, как хорошо мне было с Гидом. И всякие другие банальные вещи, например, как бы ненароком не вытереть руки грязным полотенцем брата. Когда я вернулась в комнату, Гид листал «На западном фронте без перемен», и до моего сознания не донеслось ни строчки из книги и ни одной мысли о том, как мы занимались сексом. Я была в восторге. В тихом, тайном экстазе.

Даже не знаю, как это Гид вылетел у меня из головы. Но есть пара догадок. Я подозреваю, что между нами возникла такая глубокая связь, что он смог как-то выбраться, что он словно выплеснулся из моей головы (не надо грязных ассоциаций). А может, он просто ждал, когда его полюбят сильно, по-настоящему, и когда это случилось… кто знает?

Иногда мне кажется, что я по-прежнему способна пробираться в голову Гидеона Рейберна. И удивительно, теперь иногда бывают моменты, когда и он словно прочитывает мои мысли.

А тогда, в комнате, я действительно вся засияла. Засияла, как лучик.