Тайны волков - Дороти Херст

— Мы сказали верховным, что иначе не согласимся, — вмешался Рууко. — И Соннен принял нашу сторону. Он с уважением относится к тебе, Каала, хотя и придерживается другого мнения. А Милсиндра просто хочет, чтобы ты перестала мешать.

— Да уж, — пробормотал Аззуен.

— Подумайте хорошенько, волки, — сказала Рисса. — Мы будем рады, если вы трое останетесь в стае. Но если вы решите покинуть Долину, мы отложим для вас мясо.

Рисса и Рууко, а вслед за вожаками Веррна и Минн коснулись нас носом, как это бывало уже сотни раз. Словно сегодняшнее прощание ничем не отличалось от предыдущих, словно нам не предстояло сделать выбор между родной стаей и обещанием, которое мы дали. Возможно, мы в последний раз собрались вместе.

Они ушли.

Прохладный вечерний ветерок ерошил шерсть у меня между ушей. Я понимала, что Аззуен и Марра наблюдают за мной, ожидая первого шага. Краем глаза я видела, что Тлитоо сидит на полусогнутых ногах, как будто готовясь взлететь. Но я продолжала стоять, глядя в просвет между деревьями, где скрылась наша стая. Я никогда не была полностью уверена, что мы победим Милсиндру и Кивдру, — я понимала степень риска, но не сомневалась, что Рууко и Рисса поступят правильно, что стая Быстрой Реки отличается от других и что даже если мы сделаем ошибку или потерпим неудачу, то тем не менее совершим благородный поступок. А теперь я не знала, что и думать. Те, на кого я полагалась, оказались предателями. Тем, в ком я нуждалась, нельзя было доверять.

Аззуен поскреб лапой пыль.

— Нужно их переубедить, — сказал он. — Как только они узнают правду и хорошенько подумают, то встанут на нашу сторону.

— Нет! — с отвращением возразила Марра. — Они думают, что безопаснее выполнить приказ верховных. Придется найти другой способ.

Я посмотрела на обоих. Не все, кому я доверяла, оставили меня. Я вспомнила то, что видела в воспоминаниях Рууко, — как он смотрел на Риссу, когда она наконец стала принадлежать ему. Он бы пошел на что угодно, чтобы защитить спутницу.

— Нет, они не передумают, — сказала я.

Тлитоо прыгнул с елки и приземлился рядом.

— И что теперь, волчишка? Будем стоять здесь и скулить?

Я не знала, что теперь. Я думала, все решится, как только стая узнает про секрет верховных, но теперь поняла, какой была наивной. Рисса сказала, что Милсиндра позволит нам покинуть Долину вместе с нашими людьми. Меньше луны назад я только об этом и мечтала. Я и сейчас хотела уйти.

— С нами остаются Скалистые, — напомнила Марра, пока я молчала.

— И племя Лан, — добавил Аззуен. — Попробуем поохотиться с ними.

Стойкость друзей заставила меня устыдиться собственной слабости. Разве я могла сбежать, если они собирались продолжать борьбу?

— Я поговорю с Ниали и Тревеггом, — сказала я. — Может быть, они подскажут, что делать.

При мысли об их мудрости мне полегчало.

Марра вскочила на ноги.

— Я пойду к племени Лан и найду Миклана. Ниали объяснит ему, что случилось.

— Хорошо, — ответила я, пытаясь говорить с не меньшим энтузиазмом. — Встретимся у Ниали поскорее. На обратном пути вой так, как будто нашла хорошую добычу.

Они бросились прочь. Я смотрела вслед, завидуя их уверенности, и невольно задумалась, не совершаю ли ошибку. Что, если верховные волки стали хранителями людей, потому что мы действительно были слишком слабы? Я-то именно так себя и чувствовала.

— Я предупрежу своих, волк.

Тлитоо улетел, не дожидаясь ответа. Я в последний раз взглянула на упавшее дерево, к которому мне не суждено было вернуться, сделала глубокий вдох и побежала к Ниали.

Подкрепляющее воздействие Индру выветрилось, и я устала, но заставляла себя бежать, потому что не знала, сколько у нас времени. Новое жилище Ниали находилось довольно далеко от упавшего дерева, и раненая лапа снова начала болеть. Я перешла на рысцу, потом на шаг и наконец достигла крошечной прогалины, на которой стояло человеческое укрытие.

Мне сразу стало ясно: случилась беда. Огонь потух, из жилища пахло страхом и гневом. Изнутри послышались хриплый вопль и пронзительный взвизг. Забыв об усталости, я бросилась вперед, нырнула под шкуру, закрывавшую вход, и вползла в дом крианы на животе.

Ниали, скорчившись и неестественным образом вывернув шею, лежала у погасшего огня. Из глубокой раны на горле текла кровь. Женщина не дышала. Тревегг, рыча, заслонял Тали, которая рыдала над бабушкой. И над ними возвышался Давриан с окровавленным копьем в руках.

Я пожалела, что не убила его раньше, когда представилась такая возможность.

В тесном жилище развернуться и как следует разбежаться было негде. Я прыгнула на Давриана в ту самую секунду, когда он, яростно размахнувшись, ударил копьем и глубоко пробил грудь и живот Тревегга. Старый волк взвизгнул, повалился на бок и отчаянно засучил ногами, как будто тщетно пытаясь убежать от врага, а потом замер и задышал коротко и хрипло. Давриан снова занес копье, готовясь второй раз пронзить Тревегга. И тут я врезалась в человека всем весом, так что он отлетел к стене.

У волков есть законы, касающиеся убийства. Прежде чем убить или серьезно ранить сородича, его надлежит предупредить. Но некоторых вещей не прощают — например, убийства другого волка без всякой причины, не считая гнева и голода. Мы поклялись не драться с людьми, кроме как защищаясь. Но это не значило, что нужно просто стоять и смотреть, если человек лишает кого-то жизни. Давриан убил Ниали и тяжело ранил Тревегга. Когда волк сходит с ума и начинает резать сородичей, он нарушает закон природы и заслуживает смерти. Давриан утратил право на безопасность.

Я бы убила его, но он отскочил, как только я прыгнула, и я столкнулась с ним под неудачным углом. Давриан уронил острую палку и отбросил меня. Я приземлилась на спину, получила сильный пинок в ребра, извернулась и собралась прыгнуть еще раз, но двигалась медленно от боли и усталости. Когда я поднялась, Давриан потянулся через Тревегга, который попытался укусить его за руку, сгреб Тали и крепко прижал к груди. Она извивалась, дергала Давриана за волосы и пинала, куда только могла дотянуться. Давриан перехватил девочку так, что руки Тали оказались крепко прижаты к туловищу, и сдавил, вынудив закричать от боли. Мне хотелось убить его больше, чем когда-либо в жизни, но я не могла добраться до слабой тонкой шеи человека, потому что он держал Тали слишком близко к себе. Тогда я вцепилась Давриану в ногу, и, когда он закричал, мое сердце забилось, как от призыва на охоту. Его кровь наполнила мой рот, как кровь добычи, и я разжала зубы, чтобы вцепиться ему в другую ногу. Я увидела каменное острие за мгновение до удара, извернулась, и Давриан промахнулся. Тогда он ударил меня ногой в голову, и я, заскулив, упала.

Давриан вынужденно освободил одну руку, чтобы драться со мной. Девочка яростно визжала и сопротивлялась, почувствовав, что хватка ослабла. Она стукнула Давриана локтем в лицо, и он уронил ее. Но Тали не успела подняться — он жестоко ударил девочку ногой в живот. Она согнулась пополам, хватая воздух ртом, и принялась шарить в костровой яме, ища какое-нибудь оружие. Как только пальцы Тали сомкнулись вокруг большого острого камня, Давриан подобрал упавшее копье и хватил ее тупым концом по голове. Она рухнула наземь. Я наконец поднялась и снова прыгнула на Давриана, но слишком неуклюже — он отступил и с такой силой швырнул меня об стену жилища, что несколько драгоценных секунд я не могла двинуться с места. Давриан накрыл Тали плащом, который подарил ей, а она отказывалась носить, и снова поднял на руки.