Когда мы были сиротами - Кадзуо Исигуро

Он снова достал пистолет, вышел из тени и, когда я поднял голову, склонился надо мной, как когда-то в детстве. Откинув полу пиджака, дядя Филип приставил пистолет к груди у сердца.

– Вот. – Наклонившись еще ниже, он зашептал мне на ухо, я ощутил его несвежее дыхание. – Вот, мальчик. Ты можешь меня убить, как давно мечтал. Только ради этого я еще и живу. Эта привилегия принадлежит одному тебе. Я берег себя для тебя. Нажми на курок. Вот он, смотри. Мы сделаем вид, что я напал на тебя. Я буду держать рукоятку пистолета и упаду сверху. Когда охранники ворвутся сюда, они увидят мой труп на тебе, и все будет выглядеть как самооборона. Ну же, смотри, я держу его! Тебе осталось лишь спустить курок.

Его жилет почти касался моего лица, грудь вздымалась. Я испытал внезапное отвращение и попытался отодвинуться, но свободной рукой, кожа которой казалась покрытой коркой, словно после ожога, дядя Филип держал меня за плечо, с силой притягивая к себе. Мне пришло в голову, что он сам нажмет на курок, стоит мне прикоснуться к пистолету. Я резко отшатнулся, опрокинув стул, и попятился.

Несколько мгновений мы оба виновато косились на дверь, опасаясь, что шум привлек внимание охраны. Но никто не вошел, и дядя Филип, наконец рассмеявшись, поднял стул и аккуратно приставил к столу, потом сел на него, положил пистолет на стол и попытался привести дыхание в норму. Я отошел еще на несколько шагов, но в этой комнате-пещере больше не на что было сесть. Я просто стоял спиной к нему, когда через некоторое время услышал его голос:

– Ладно. Очень хорошо. – Он еще несколько раз судорожно втянул ртом воздух. – Тогда я скажу тебе еще кое-что. Сделаю самое ужасное признание.

Однако примерно минуту я снова слышал за спиной лишь его тяжелое, прерывистое дыхание. Потом голос зазвучал снова:

– Хорошо. Я признаюсь тебе, почему позволил Ван Гуну похитить твою мать. То, что я говорил раньше, правда. Я должен был спасти тебя. Да-да, все, что я рассказал, более или менее соответствует действительности. Но если бы я действительно хотел, если бы я действительно задумал спасти твою мать, то нашел бы способ это сделать. Сейчас я кое-что скажу тебе, Вьюрок. То, в чем я даже самому себе много лет боялся признаться. Я помог Вану украсть твою мать, потому что в глубине души желал, чтобы она стала его рабыней. Чтобы ею беспардонно пользовались ночь за ночью. Ибо, видишь ли, я всегда вожделел ее, с тех самых пор, когда был жильцом в вашем доме. О да, я страстно желал ее и, когда твой отец исчез, поверил, будто мне представился шанс, будто теперь я стану его естественным преемником. Но… твоя мать… она никогда не воспринимала меня как мужчину, я окончательно уверился в этом, когда не стало твоего отца. Она уважала меня как порядочного человека… Нет-нет, это было невозможно! Даже через тысячу лет, я все равно не посмел бы к ней приблизиться. И я взбесился. О, как я был зол! Вот почему, когда все это случилось с Ван Гуном, я пришел в возбуждение. Ты слышишь, Вьюрок? Меня это возбудило! После того, как он увез ее, в самые глухие часы ночи я испытывал невероятное возбуждение. Все эти годы я жил жизнью Вана. Мне казалось, будто это я овладеваю твоей матерью. Много, много раз я испытывал наслаждение, представляя, что с ней происходит. Ну, теперь, теперь-то убей меня! Зачем жалеть? Ты ведь все слышал! Вот пистолет, на, убей меня, как крысу!

В тишине я долго стоял спиной к дяде Филипу в затененной части комнаты и прислушивался к его дыханию. Потом повернулся и совершенно спокойно произнес:

– Вы сказали, что верите, будто моя мать жива. Она все еще у Ван Гуна?

– Ван умер четыре года назад. А его армия была разгромлена Чаном. Я не знаю, где твоя мать теперь, Вьюрок. Честно, не знаю.

– Ну что ж, я найду ее. Я не сдамся.

– Это будет непросто, мой мальчик. Война катится по стране. Скоро весь Китай будет вовлечен в нее.

– Да, – сказал я. – Рискну предположить, что скоро она охватит весь мир. Но в том не моя вина. Более того, это уже и не моя забота. Я намерен начать все сначала и на этот раз найти ее. Вы можете сказать мне еще что-нибудь, что могло бы помочь в моих поисках?

– Боюсь, нет, Вьюрок. Я сообщил тебе все.

– Тогда прощайте, дядя Филип. Простите, что не смог оказать вам услугу.

– Не волнуйся. В людях, жаждущих оказать Желтому Змею эту услугу, недостатка не будет. – Он хохотнул и добавил устало: – Прощай, Вьюрок. Надеюсь, ты сумеешь найти ее.