Жестокие игры - Джоди Пиколт

Тот поднял голову.

— Что?

«Может быть, она не хочет? Может, нужно, по крайней мере, ее спросить, а не будить, грубо наваливаясь?»

— Джек! — пробормотала она и потянулась, стараясь сбросить с себя Чада.

«Это не мое дело, — пожав плечами, решил Джек. — Не мое».

Выбросив ненужные мысли из головы, он попытался пробраться через толпу. За последние двадцать минут людей собралось еще больше, если такое вообще возможно.

— Мама, что с тобой?

Анна-Лиза взглянула на сына. Хотела что-то сказать и прикрыла рот рукой.

— Мама, я могу объяснить…

Она подняла глаза, в них стояли слезы.

— Джек, твой отец умер.

На похороны пришло огромное количество народу: финансовые воротилы, светские львицы и даже мэр Нью-Йорка Эд Коч. Джек бродил по дому, где провел детство, в темно-сером костюме, который надевал на собеседование при поступлении в университет, отвечал на рукопожатия и принимал соболезнования. Все хотели поговорить с ним, выразить сочувствие и сообщить, что его отец был великим человеком.

Мать сказала: «Не выдержало сердце». Ее до сих пор трясло. Джек решил, что причина в том, что ее не оказалось рядом с мужем, когда случилось несчастье. Она находилась в одном из своих «крестовых походов» и приехала домой, когда ей сообщили, что Джозефа Сент-Брайда увезли в пресвитерианскую церковь.

Джек решил сбежать от доброжелателей к себе в комнату. Она до боли напоминала его комнату в общежитии — повсюду футбольные трофеи и связанные с ним предметы. Джек сел на узкую кровать и погладил пальцами голубую ленту на спинке кровати. За игру в премьер-лиге. Ему было десять.

Играть в футбол его научил отец. Каждую субботу они гоняли мяч в Центральном парке. Джек закрыл глаза и представил, как маленький мальчик (он сам) и молодой мужчина (его отец) пытаются пробить оборону противника. Джек вздрогнул, когда понял, что сейчас он до боли похож на отца.

В коридоре раздались шаги. Наверное, это мама. Идет, чтобы велеть ему надеть приличествующую случаю мину и скорбеть на глазах у всех. Шаги стихли у двери комнаты, и Джек услышал разговор двух коллег отца.

— Такой молодой, — вздохнул один.

— Да, — засмеялся его собеседник. — Но какая смерть!

Приглушенный смешок.

— Знаешь, да? Кончил… и умер.

Джек вышел из комнаты, не глядя на смущенных мужчин. В гостиной он нашел глазами мать.

— Можно тебя на минутку?

— Подожди, милый, — ответила Анна-Лиза.

— Нет, сейчас.

Джек не слышал, как мать объяснила, зачем ей нужно срочно отойти, но последовала за сыном в отцовскую библиотеку — большую, отделанную красным деревом комнату, забитую книжными полками.

— Что за спешка? Почему нельзя было поговорить после похорон? — удивилась Анна-Лиза.

— Отчего он умер?

— Я же тебе говорила. Не выдержало сердце. Врачи сказали: внезапная остановка.

Джек шагнул вперед.

— Мама, как умер отец? — негромко спросил он.

Она долго смотрела на сына.

— У твоего отца случился сердечный приступ. Когда он резвился на проститутке.

— Что-о?

— Я бы предпочла, чтобы присутствующие об этом не знали. Может быть, я себя обманываю, но если это, что маловероятно, еще не стало достоянием общественности, я бы хотела сохранить этот факт в тайне.

— Папа не мог так поступить. — Джек отрицательно покачал головой. — Он любил тебя.

Анна-Лиза коснулась его щеки.

— Недостаточно сильно.

Как и любого мальчика из приличной нью-йоркской семьи, мама постоянно предостерегала Джека, чтобы он держался подальше от этой части города, потому что здесь могли пырнуть ножом, ограбить и даже убить. Такси остановилось у многоквартирного дома, которыми, по всей видимости, изобилуют обветшалые районы всех крупных городов. Анна-Лиза расплатилась с водителем и ступила на заплеванный тротуар, как будто входила в замок.

Джек не понимал мать. Сам он еще даже не простил отца, что уж говорить о том, чтобы наведаться к проститутке, которую он трахал перед смертью. Ему было любопытно, как мать намерена преодолеть первую преграду — запертую входную дверь. Но она нажала на кнопку звонка под номером квартиры, на которую ей указали, и четко произнесла:

— Я насчет Джозефа.

Что-то зажужжало, и дверь открылась.

На третьем этаже их уже ждала женщина — худая, изможденная, с рыжими торчащими в разные стороны волосами. Она стояла, скрестив руки на груди, как будто тянула невидимую ленту. Когда она увидела Джека, ее рот округлился в беззвучное «О».

— Ты… ты так на него похож!

Джек отвернулся, делая вид, что рассматривает облупившиеся стены в коридоре.

Мать шагнула вперед.

— Здравствуйте, — сказала она, протягивая руку.

Джек знал, что мать долгие годы работала с неимущими, и все равно был потрясен тем, настолько естественно она держится.

— Я Анна-Лиза Сент-Брайд.

Женщина заморгала.

— Вы А? — спросила она.

— Прошу прощения?

Та опомнилась и, зардевшись, посторонилась.

— Проходите, пожалуйста.

Вся квартира была не больше комнаты в пентхаусе, где вырос Джек. Они оказались в гостиной — уютном уголке, где стоял потрепанный диван с цветастой обивкой и телевизор. «И здесь они этим занимались?» — удивился Джек. Горло жгло огнем. Ему хотелось прокричать, как он ненавидит эту квартиру, эту женщину. Ненавидит за то, что она украла его отца. Имея такую жену, его отец бегал вот к этой?!

— Я сама хотела вам позвонить, — призналась хозяйка. — Но все не решалась. Он кое-что здесь оставил… Джозеф.

Она полезла в ящик и достала отцовский золотой «ролекс». Анна-Лиза взяла часы, погладила выгравированную надпись. «Д. на вечную память. С любовью, А.»

Джек прочел надпись поверх материнского плеча. Хмыкнул.

— На вечную память.

— Очень любезно с вашей стороны, что вы вернули часы, — сказала Анна-Лиза, вздернув подбородок.

— Скорее всего, она собиралась их присвоить, да ты объявилась, — пробормотал Джек.

— Джек! — одернула его мать. — Мисс…

— Роза. Просто Роза.

— Роза, я пришла вас поблагодарить.

— Вы… хотите поблагодарить… меня?

— Врачи сказали, вы от него не отходили. Если уж я… не смогла быть с Джозефом в последние минуты, я рада, что рядом с ним находился близкий человек. — Анна-Лиза кивнула, как будто убеждая себя, что говорит правильно. — Он часто… у вас бывал?