Майский сон о счастье - Эдуард Русаков

– Тебя ждут богатые тела, – скаламбурила Нина, – тела для заморозки.

– Очень смешно, – оценил он ее юмор и юркнул в кабину лифта. – Пока-пока!

Нина собиралась уже захлопнуть дверь, но вдруг заметила фигуру стоящего на верхней площадке человека. Она тихо ойкнула, не поверив своим глазам.

– Ми… Ми…

– Да, это я, – сказал Митя, спускаясь к ней, – не пугайся, Нина, я не привидение.

– Но как же… – Она побледнела, схватилась за дверную ручку. – Ничего не понимаю…

– Никакой мистики, милая, – он подхватил ее ослабевшее тело, – ну-ну-ну, возьми себя в руки!.. Пошли в дом… или это уже не мой дом? Надеюсь, ты еще не успела меня выписать и прописать Дениса? Впрочем, я понимаю, что в любом случае юридически я уже как бы не существую… Что ж, извини меня, з а й к а !

– Не надо, – пролепетала она, – не говори так, пожалуйста…

– А к а к мне с тобой говорить, з а й ч о н о к?

– Ты никогда не называл меня зайкой…

– И был не прав! А вот мой верный друг Денис прав во всем и всегда – и ты сделала совершенно правильный выбор… з а й к а… Он замолчал. Ему вдруг стал противен свой голос, и на нее смотреть ему было противно, и говорить с ней совершенно вдруг расхотелось… О чем говорить? И зачем он здесь?

– Ты не думай, Дима, между нами ничего не было! – приободрившись, заговорила Нина. – Просто вчера, после поминок, мне было так плохо, так плохо… так не хотелось оставаться одной… и я попросила Дениса побыть со мной… И он согласился.

– Ну, еще бы. Мой верный друг Денис… Я всегда знал, что на него можно положиться, – по инерции продолжал он ерничать, хотя ему уже было все ясно и почти безразлично. Он вдруг подумал, что это не он вчера был похоронен, а похоронено все его прошлое, и все эти лживые люди – умерли, – и жена, и Денис, и вообще все-все-все, они умерли, умерли, а он, Митя Воропаев, лишь он один остался в живых, и вот ходит теперь среди них как среди привидений, и чего-то ищет, и не может найти… – Не сомневаюсь, что всю эту ночь вы провели в душеспасительных беседах.

– Мы говорили о тебе!

– Да, конечно. – Он почувствовал, что сейчас рассмеется. – Всю ночь напролет вы говорили обо мне. Не смыкая глаз, перебивая друг друга, вы вспоминали – какой я был хороший и глупый, и доверчивый, и самонадеянный, и самовлюбленный, и тупой…

– Ну, зачем ты так, Митя? Не надо…

– А как – надо?

– Ты успокойся, и я все объясню…

– Нет, Нина, это ты успокойся. Нет поводов для волнений…

– Ты какой-то странный…

– Я живой, – сказал он просто, без всякой иронии. – Я живой и намерен жить дальше. Ваш план не удался, з а й к а… Но ты не бойся, я вовсе не собираюсь вам мстить! И мешать я вам тоже не стану…

– О чем ты? Я рада, что ты жив! Неужели ты думаешь, что я хотела твоей смерти?

– …я не стану тебе мешать, но при одном условии, – продолжал он, не слушая ее, – если ты не будешь мне лгать. Поняла?

– По… поняла… А что ты имеешь в виду?

– И не надо задавать этих дурацких вопросов! – вспыхнул он, но тут же и потух. – Извини. Извини. Это не условие – а просьба. Не ври мне, пожалуйста. Делай что хочешь. Спи с кем хочешь. Но только, пожалуйста, больше никогда мне не ври. И я обещаю во всем пойти тебе навстречу. Могу даже подписать договор… или контракт… и заверить его у нотариуса…

– Ка… какой контракт? – совсем растерялась она, глядя на него в страхе и недоумении.

– А какой захочешь! – И Митя вдруг рассмеялся, и от этого его смеха ей стало совсем страшно, хотя ничего пугающего он вроде бы не сказал и не сделал.