Жизнь, которая не стала моей - Кристин Хармель

– Кейт! – На этот раз он решительно меня остановил. – У тебя это потрясающе нелепо выходит. И слава богу, потому что я хотел быть первым, кто задаст этот вопрос. Только боялся, что ты еще не готова. Итак… если ты готова…

Теперь уже он нервничает, а я улыбаюсь, слушая, как дрожит его голос.

– Как насчет ужина? – спросил он. – Свидание. Настоящее свидание. Ты и я. Ты… ты нравишься мне, Кейт. И я бы хотел понять, как оно может у нас сложиться, если дать нам шанс. – После паузы он добавил: – Если ты этого хочешь.

– Я хочу, – тихо подтвердила я. Прикрыла глаза и улыбнулась. Самое начало. Нам не дано знать, что из этого выйдет, но я готова попытаться, оставить Патрика в прошлом, прекрасном прошлом, и жить в настоящем, строить свое будущее. – Завтра вечером, например?

– То есть после занятий с невероятно красивым и очаровательным преподавателем языка жестов? – с напускной серьезностью уточнил он. – Которого ты будешь, конечно же, пожирать глазами весь час до самого свидания?

– Ну конечно, – рассмеялась я.

– Тогда ответ положительный. Завтра подходит. Только не думай, что отделаешься формально-деловой беседой лишь потому, что мы встречаемся после занятий. Я закажу столик, и у нас, моя юная леди, будет настоящее первое свидание, даже и не спорьте. И пусть Эми до конца семестра думает, как избавиться от соперницы.

– Договорились! – Улыбка сама растягивала мне губы.

– Значит, до завтра, Кейт. Очень рад, что ты решилась и позвонила.

– И я рада. – Внутри трепетали тысячи крылышек – а я и не думала, что бабочки еще живы. Прикрыв глаза, я откинулась на спинку стула. Да, я готова. Теперь я вижу, что готова. – Спасибо, Патрик! – сказала я.

И тут из дверей донеслось:

– Что с вами?

Я раскрыла глаза и увидела Элли – взъерошенную, перепуганную.

Я вскочила:

– Ничего, ничего. Ты как здесь оказалась? С тобой все в порядке? Где мама? Как ты узнала, где я работаю?

Элли, скорчив гримасу, вошла в кабинет.

– Я умею пользоваться Гуглом. Вы – Кейт Уэйтмен, музыкальный терапевт. Адрес и все остальное. Не бином Ньютона.

– Поняла. Но зачем я тебе понадобилась? Что случилось? – Я оглядела девочку.

– Мне нужна ваша помощь.

Сердце пропустило удар.

– Что-то с мамой? – Едва эти слова вырвались у меня, я почувствовала, что надеюсь на отрицательный ответ, то есть и эту развилку я благополучно миновала.

– Не в этом дело. Мама в полном порядке. Беда у подруги.

– У Беллы? – встрепенулась я.

– Да. Она тоже на попечении, как я была, вы же помните.

– Помню.

– С ней вот как получилась: ее опекуном была бабушка, но она умерла месяца четыре назад, и Белле некуда было деваться, она попала в систему. Ей до сих пор никак не найдут приемную семью.

– Это очень грустно, – пробормотала я. – Но что сейчас случилось? С ней все хорошо?

Элли притопнула кроссовкой.

– Физически да. То есть она здорова, если вы об этом. Но она поехала на разговор со своей мамой. С биологической матерью. Не стала меня слушать, сколько я ее ни отговаривала. Все эти годы она думала, что мама умерла, но увидела ее на бабушкиных похоронах, где-то в задних рядах. С тех пор Белла сама не своя. А мама ей даже слова не сказала.

– Кошмар какой!

– Понятное дело. И Белла решила пойти и спросить у нее, почему та ее бросила, совсем маленькой. Хочет наорать на нее или не знаю что. Она искала ее в «Фейсбуке» и в «Твиттере», прошлой ночью вычислила, где мать работает, и сейчас едет к ней, хочет устроить скандал.

– Только не это!

Элли кивнула:

– Я боюсь за нее. Она может пострадать. Нет, не физически, разумеется, но…

– Ты хочешь ее остановить?

Элли кивнула.

– Вы мне поможете? Я знаю, это не входит в ваши обязанности, но я не придумаю, как к ней подступиться, а вы умеете делать так, чтобы человеку стало лучше. Я подумала, может, вы сообразите, что ей сказать.

– Ох, Элли! – вздохнула я. Она пришла ко мне – сама так решила, – чтобы уберечь подругу от горя. От гордости за эту девочку заныло сердце. Поспешно встав, я схватила куртку. – Конечно, постараюсь помочь. Идем.