Последняя из Лунных Дев - Барбара Дэвис

От этого вопроса у Лиззи пересохло во рту. Почему они вообще это обсуждают? Она опустила взгляд на свои руки, стирая с ладоней грязные разводы.

— Знаешь, когда твоя фамилия Лун, то очень быстро отучаешься желать всего того, чем счастливы другие люди. Не потому, что ты этого не хочешь, а потому что далеко не у всех есть выбор. — Лиззи тут же сжала губы и покачала головой. Она и так наговорила слишком много. — Извини. Не обращай внимания.

Он пристально, не мигая, посмотрел ей в глаза, и его губы тронула осторожная улыбка.

— Я никогда не смогу не обращать на тебя внимания, Лиззи. Думаю, ты и сама это знаешь.

Лиззи сделала шаг назад, потом еще один, пока не уперлась поясницей в стол. Эндрю стоял к ней слишком близко, и исходящий от него амброво-дымный запах отвлекал ее мысли.

— Прошу тебя, не подбивай ко мне клинья, Эндрю.

— Почему?

«Дыши… Просто дыши…»

Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять внезапно разлившийся под ребрами жар.

— Потому что я случайно могу забыть, что не хочу, чтобы за мной кто-то начал ухаживать. Я не ищу летних романов.

Улыбка его рассеялась, и голос вдруг стал хрипловатым:

— Я тоже.

Она чуть вздрогнула, когда Эндрю коснулся ее лица, легонько проведя костяшкой пальца по изгибу ее скул. Внезапно ей стало трудно дышать, трудно оторвать взгляд от его глаз.

— Я серьезно, Эндрю. Я вовсе не жеманничаю. То, что я только что сказала — что, дескать, не позволяю себе желать того, что есть у других, — это правда. Я не такая, как большинство женщин. Я не гонюсь за формулой «жили вместе долго и счастливо». Я… другая.

Эндрю опустил руки, по-прежнему не отрывая от нее взгляда.

— Думаешь, я этого не знаю? Что ты… другая? Я же всю свою жизнь прожил с тобою по соседству. Как же я мог тебя не знать?

— Но ведь не знаешь же. То есть знаешь, но не совсем. И если ты…

— Ошибаешься, — с неожиданной пылкостью ответил Эндрю. — Знаю. И всегда знал. С первого раза, как тебя увидел, с первого мгновения… я знал, что ты совершенно не такая, как все.

И то, как он сделал паузу, произнося эти слова, и то, как смотрел ей в глаза, словно подтверждая все то, что они оба и так уже знали, забило у нее в голове в тревожный набат.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я лишь хотела сказать…

— Я знаю, Лиззи. — Едва эти слова слетели с его губ, Эндрю заметно расслабился, словно долго и мучительно сдерживал их в себе и наконец испытал облегчение, произнеся их вслух. — Я всегда это знал. И о тебе. И вообще о роде Лун — обо всех вас. Я знаю.

Лиззи оторопела. Это читалось в его лице, в его глазах, слышалось в словах. Он действительно все знал. Но откуда? Может, Альтея ему проговорилась? Или Эвви?

— Откуда? — шепотом спросила она. — Откуда ты можешь это знать?

Эндрю пожал плечами.

— Понятия не имею. Просто знаю, и все.

— И давно?

— Честно? Я даже не припомню такого, чтобы я этого не знал. Для меня это такой же факт, как и то, что солнце восходит по утрам. В тебе есть внутренний свет, Лиззи. И в Альтее он был. И в твоей матери есть. Вот что делает вас Лунными Девами — этот необычайный свет.

Лиззи сверкнула на него взглядом, немало изумленная тем, что они вообще это обсуждают.

— Ты говоришь так, будто в этом есть что-то хорошее — как будто на мне какое-то великое благословение. Но мне всегда больше всего хотелось быть такой, как другие люди, жить самой обыкновенной жизнью. И вместо этого…

Но Эндрю оборвал ее, решительно мотнув головой:

— Ты никогда не будешь такой, как другие люди, Лиззи. Вот почему ты завладела мною полностью, когда мне было только восемнадцать. — Он подступил на шаг, вдвое сократив между ними расстояние. — И вот почему мое сердце по-прежнему приковано к тебе.

Лиззи сжала кулаки, чтобы унять в руках дрожь. Он стоял так близко, что она видела золотые крапинки в его карих глазах, и мягкую ямочку на подбородке, и легкое поблескивание щетины внизу щек. Как такое могло случиться? У нее в планах никогда не было ничего подобного — как не было в планах и человека вроде Эндрю.

Он все про нее знал. Знал — и все равно хотел ее поцеловать.

И она готова была ему это позволить — пусть даже это будет стоить ей многого.

Когда его руки крепко обвили ее талию, Лиззи показалось, что земля ушла у нее из-под ног. Она качнулась к Эндрю, прижав ладони к его груди, и быстро встретилась с ним взглядом. Когда их губы сомкнулись, его прикосновение было осторожным и нежным, словно спрашивающим разрешения, и Лиззи с готовностью это позволение дала. И когда пламя поцелуя, вспыхнув, разгорелось с невиданной силой, она как будто растаяла, точно податливый воск, сплавляясь с ним в нечто цельное. И это ощущение единения оказалось для нее совершенно новым и пугающим.

«Остановись! Остановись, пока ты еще на это способна!»

Лиззи слышала эти отчаянные предостережения своего сознания, но отбросила их прочь. Она отчаянно нуждалась в этом поцелуе. Именно сейчас Эндрю был ей так необходим. Хотя бы на миг ей необходимо почувствовать себя той девушкой, которую он видел в ней — девушкой с особенным светом внутри.

И все же той девушкой она вовсе не была, и было бы нечестно позволять ему думать обратное.

А потому она высвободилась из его объятий и глубоко вздохнула:

— Прости. Я не могу.

Эндрю отступил на шаг, взгляд его растерянно затуманился.

Лиззи прижала ладонь к губам, уже сгорая от стыда. Как она могла совершить такую глупость!

— Мне очень жаль, Эндрю. Я не хотела, чтобы это случилось… То есть, судя по всему, хотела, но поняла, что не должна. У меня и так сейчас вся жизнь вверх тормашками, и мне совсем не нужно еще больших осложнений.

— Никаких осложнений, — сухо кивнул Эндрю. — Понял.

Его тон казался уязвленным, но он имел полное право испытывать сейчас досаду. Она дала ему зеленый свет — и тут же ударила по тормозам.

— Ты думаешь, что все обо мне знаешь. Но это не так. Когда я несколько минут назад говорила о том, что не гонюсь за формулой «вместе долго и счастливо», я говорила на самом деле обо всех нас — о женщинах рода Лун. Мы не… привязываем себя к кому-либо. У нас только одна задача — родить дочь, которой можно будет передать родовое наследие. И любовных отношений здесь не предусматривается.

— То есть… никакого мужа.

Лиззи напряженно сглотнула, не уверенная, что готова сейчас к такому разговору. Однако Эндрю явно ждал от нее ответа.

— Так… намного меньше заморочек, — с трудом произнесла Лиззи. — Для всех. — Она переводила взгляд на свои руки, на носки обуви — куда угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Ты был прав. Мы и впрямь другие. И вовсе не в лучшем смысле. Люди считают нас порочными и скверными. Они винят нас во всех мыслимых грехах и обращаются с нами как с прокаженными. Рано или поздно это, точно грязное пятно, ляжет и на тех, кого мы любим. — Она чуть помолчала, пожимая плечами. — И любые отношения с кем-либо будут отравлены — это лишь вопрос времени.