Мертвый эфир - Иэн Бэнкс

— Прости, но мне действительно пришлось балансировать на грани между мужской солидарностью и желанием выказать сочувствие расстроенной даме.

— Ну, слово за слово, одно к другому, ясное же дело, — заключил я.

Черт побери, а вдруг он и вправду ее трахнул? Что, если он просто не хочет мне говорить? Да, но что из этого, Кен, подумай. Действительно ли тебя колышет подобное? А может, нет?

Вообще-то не очень. В смысле, я вообще не имею права ревновать или огорчаться, и уж всяко не в случае с Крейгом, из-за некогда происшедшего между мной и Эммой, хотя, конечно, подобная логика типа услуга за услугу не оказывает никакого влияния на тот набор древних инстинктов и запрограммированных изначально реакций, из которых, в сущности, и состоит человек.

— Вовсе нет, — возразил Крейг, — Ничего не одно к другому. Она чуть ли не набросилась на меня. Вдруг, ни с того ни с сего.

— Господи!

— Мы и выпили-то всего по полбутылки…

— Вина?

— Разумеется, вина. Не стану же я спаивать девушку виски.

— Извини.

— И только я собрался раскупорить еще одну…

— Ах, даже так?!

— Вот именно. И все в рамках приличий, вел себя культурно и вообще. Так что иди куда подальше со своими подозрениями и гнусными намеками, понял?

— Прости.

— Джоу буквально повисла на мне. Оборачиваюсь к ней в изумлении, а она впивается губами в мой рот, а рукой хватает меня за яйца.

— Охереть, — произнес я, переводя взгляд с далеких туч на Крейга, — Надеюсь, ты повел себя подобающим образом.

— Вовсе нет, Кеннет, — возразил Крейг, вытягивая ноги в серых трениках, которые, как и его куртка, вышли из моды лет десять назад, — Вести себя подобающе означало бы показать ей, насколько прекрасен любовный акт с настоящим мужчиной, но я этого не сделал.

— Спорю, что взасос-то ты с ней нацеловался, подонок. Джоу это классно умеет.

Лицо Крейга приобрело задумчивое выражение.

— Хм… Я склонен был относить это на счет нервного возбуждения, но теперь понимаю, что ты прав.

— А ты ее точно не трахнул?

— Нет, потому что принес себя в жертву дружбе. «Ты красивая, — сказал я ей, — и твое внимание мне льстит, но утром мы пожалеем о том, что сделали». Господи, мы даже сошлись на том, что, хотя ты и заслуживаешь самого гнусного предательства, мы лишим себя такого удовольствия.

— Только… Ах, черт побери!

— Ну, что теперь?

— Так, пришла в голову неприятная мысль.

— Какая? И кому ты звонишь?

— Однажды она пошла искать меня к Эду.

— Ну и ну!

— Вот именно!

Крейг сделал такое движение, словно собрался встать со скамейки.

— Хочешь, я…

— Ну если желаешь поглядеть на мое унижение, гляди прямо сейчас. Раньше сяду — раньше выйду.

— Ты трахался с ней, да?

— Нет, не было такого!

— Слушай, Эд, Джоу сама говорила, что однажды пошла к тебе. А в другой раз она сходила к Крейгу и стала приставать к нему…

— Эй, — вмешался Крейг, — попрошу меня не впутывать!

Его замечание я проигнорировал.

— …так ты что, станешь утверждать, будто она не пыталась проделать то же и с тобой?

— Э-э-э…

— «Э-э-э»? Так ты говоришь «э-э-э»? И это все, что ты можешь сказать?

— Видишь ли…

— Так, значит, ты вправду трахал ее! Сукин ты сын!

— Да она сама запрыгнула ко мне в постель. По сути, это было изнасилование!

— Иди-ка подальше с такими объяснениями, Эд.

— И потом, она сказала, что никогда не делала этого с черным парнем. Что мне оставалось? Лишить ее этой возможности?

— Только не примешивай сюда, бля, проблему межрасовых отношений! И прибереги для кого-нибудь другого легенду о потрясающих в постели черных жеребцах-рекордсменах.

— Я ничего не примешивал, браток, это все она!

— Ах, Эд, как ты мог, какого хрена тебе это понадобилось?

— Не сумел удержаться, старик.

— Пора, бля, и научиться, юнец-переросток!

— Слушай, старик, я жутко сожалею. На другой день чувствовал себя просто отвратно, и такое больше не повторялось, ей-ей.

— Ага, позабавился, трахнул девушку лучшего друга и сделал еще одну зарубку на своих гребаных зеркалах над кроватью, эка невидаль, да?

— Слышь, Кен, ежели б я мог вернуться в прошлое и сделать, чтобы того раза никогда не было, поверь, я так бы и поступил. А не говорил те потому, что не хотел причинить боль или испортить ваши с Джоу отношения. Чесслово, мне б хотелось, чтоб такое никогда не случалось. Но так уж вышло, и я об этом жалею, старик. Мне совестно. Прости меня, а? Прошу.

— Ну… В общем… я не… — промямлил я, но затем вскипел: — Слушай, дай мне еще хоть немного на тебя позлиться, так тебя и разэдак!!! — А потом прибавил уже менее пылко: — Мерзавец.

— Сожалею, старик.

Да уж, подумал я. Мы все о чем-нибудь, да сожалеем. Каждый только и делает, что сожалеет. Человечеству давно пора взять двойную фамилию. Получилось бы Хомо Сапиенс-Со-жалеюнс. Разумный, носожалеющий. Может быть, нам удалось бы ее взять по результатам опроса общественного мнения, имеющего целью посчитать, сколько за нами числится оплошностей и ошибок.

— Послушай, — сказал Эд.

Что-то оборвалось у меня внутри, и я похолодел: ну вот, теперь то же самое «послушай» мне довелось услышать от Эда. О чем же мне придется узнать на сей раз?

— В чем дело? — спросил я.

— Твоя телепередача назначена уже на завтра, так ить?

Ах, черт побери, он все-таки разведал про этого Роуба и вычислил, что я, видно, задумал взять пушку прямехонько в студию.

— Удачи с ней, ладно? Желаю тебе, чтобы все прошло хорошо. Устрой тому нацистскому ублюдку настоящую выволочку, слышь?

— Слышу, — сказал я.

— А теперь, ежели хошь, можешь задать трепку мне, или наори на меня опосля, когда встретимся через неделю. Ежели мы встретимся. Мы ведь не расстанемся насовсем?

— Надеюсь, что так.

— Ьце раз извини, приятель.

— Угу.

— По-прежнему братишки?

— Ага, братушки.

Крейг пригласил меня пойти к нему поужинать. Я подозревал, что он сделал это из жалости. Ожидалось, что Никки заночует у него, а также придет Эмма. Скорей всего, намечался тихий семейный обед, на котором я рисковал оказаться лишним.