Пейтон Эмберг - Тама Яновиц

Пришло время, и все уселись в машину. Мужчины курили, и Пейтон задыхалась от табачного дыма. Она была голодна — с утра ничего не ела. Сянь Жун пообещал ее накормить, но, как он выразился, лишь после работы. Однако он не сообщил главного: проведут ли они вечер наедине, а расспросить его она не решалась. Когда, казалось, ей стало нечем дышать, она попросила приоткрыть немного окно. Окно открыли наполовину, заставив ее закутаться.

— Когда придем, станешь прохаживаться у входа в аэропорт, — сказал Сянь Жун. — Заметив нужный объект, позвонишь по этому номеру телефона. — Он протянул ей бумажку. — Запомни его. Сообщишь кратко и ясно: что за объект и где он находится.

Высокая стройная блондинка лет тридцати, одна из этих неврастеничных англичанок, с самоуверенным выражением на лице катила перед собой тележку, полную багажа, направляясь во входу в аэропорт. На тележке лежали чемодан из крокодиловой кожи с красочными наклейками компании «Кьюнард»,[64]позволявшими допустить, что женщина — бывалая путешественница. Поверх чемоданов лежала дамская сумочка, а рядом с ней — ноутбук.

То, что нужно, решила Пейтон, идя следом за женщиной. Остановившись, она достала мобильник и, набрав нужный номер, тихо произнесла:

— Блондинка. Регистрационная стойка номер шестьдесят один.

Через минуту к блондинке подошел Шиув Энг, импозантный и благодушный. Блондинка остановилась. Теперь Пейтон рассмотрела ее получше: волосы уложены аккуратными волнами, прозрачная бледность кожи, глаза — холодные и бесстрастные, взглянула на Шиув Энга с подлинно аристократической небрежностью. В ее внешности было что-то знакомое. Наконец Пейтон сообразила: женщина похожа на Тинкл, жену лорда Бэттен-Бауэра, в поместье которого она как-то гостила с Барри. Конечно, это была не Тинкл, и все же Пейтон едва ее не окликнула, чтобы предостеречь от опасности.

Возможно, она так бы и поступила, но в это время подошедший к тележке Ло Лао Це схватил дамскую сумочку, намереваясь похитить и ноутбук, но компьютер, задетый сумочкой, заскользил по крокодиловой коже экзотичного чемодана и грохнулся на пол. Ло Лао Це передал сумочку Вэй Хао Дзяну и вместе с Шиув Энгом растворился в толпе.

Блондинка подняла крик. Ее лицо исказилось от боли и тупого недоумения, напомнив Пейтон лицо несчастного Кэша, когда он малым ребенком плакал навзрыд. Тогда к его слезам она относилась бесчувственно, равнодушно, теперь сама чуть не плакала. Как она могла спокойно принять участие в воровстве? До чего докатилась! Вернуть бы назад минувшие годы! Она бы прожила их иначе, даже если бы это и означало не повстречать Сянь Жуна.

Сянь Жун с сообщниками уехал, оставив Пейтон одну. Правда, еще в машине он пообещал сводить ее в ресторан, сказав, что зайдет за ней, но до назначенного им времени оставалось более трех часов, и Пейтон решила, что перед тем как трястись в автобусе, возвращаясь в свою халупу, неплохо промочить горло в баре аэропорта.

Пейтон не спеша пошла в бар, прокладывая себе путь сквозь толпу, когда заметила устремленный на нее пристальный взгляд элегантно одетого седого мужчины с морщинами на широком выпуклом лбу и глубокими складками на щеках. Подойдя к ней, он широко улыбнулась и радостно произнес:

— Пейтон?

— Да, — недоуменно проговорила она.

— Не узнаешь меня? Я — Джермано. Надо же, я недавно отправил тебе письмо и вдруг встречаю тебя в Милане. Я писал тебе, что буду скоро в Нью-Йорке. Бог мой! Ты нисколько не изменилась. Да нет — стала еще красивее.

— Спасибо, — сказала Пейтон.

Джермано сильно состарился, она бы первой не узнала его. А она, выходит, не изменилась. Пейтон повеселела.

— Ты тоже только что прилетела? — спросил Джермано. — А где твой багаж?

— Я живу в Милане уже несколько дней, а в аэропорту оказалась случайно.

— А я подумал, тебя снова обворовали. — Джермано весело рассмеялся. — Никогда не забуду, как мы познакомились в Рио. Тогда у тебя стянули деньги и кредитную карточку. Я часто тебя вспоминал и, поверь, сожалел о том, что доставил тебе несколько неприятных минут.

— Если что и было плохого, — покраснев, ответила Пейтон, — то в том я виновата сама. Я тоже часто вспоминала тебя. Думала, встретимся.

— Извини, закрутился: дела, неприятности, передряги, потом умерла жена…

— Сочувствую, — промямлила Пейтон.

— А ты все еще замужем?

Пейтон кивнула.

— А в Милане одна?

— У друзей.

— А где живешь?

Пейтон нехотя назвала район города.

— Эва, куда тебя занесло. Хочешь, я сниму тебе на ночь номер в гостинице?

Пейтон задумалась. Заманчиво принять горячую ванну и оказаться в чистой, теплой постели. Может, позвонить Сянь Жуну и сказать, что заночует в гостинице? А лучше вообще не звонить — показать, что свободна, независима от него. Пусть немного помучится, если она ему дорога.

Не дождавшись ответа Пейтон, Джермано спросил:

— Тогда, может, поужинаешь со мной?

— Не откажусь, с утра ничего не ела.

— Вот и прекрасно. Пойдем, меня ждет машина. Я только закину вещи в гостиницу, а потом мы отправимся в ресторан, лучший в Милане. Правда, чтобы туда попасть, нужно заказать столик загодя, но я знаком с хозяином заведения. — Джермано вынул из кармана мобильник и, набрав номер, заговорил с кем-то по-итальянски. Закончив разговор, он деловито сказал: — Все уладил. Нас ждут.

Пейтон удовлетворенно кивнула.

— На скольких языках ты говоришь? — поинтересовалась она.

— На немецком, португальском, французском, итальянском, английском, испанском и чуть-чуть на арабском.

— На семи! — восхитилась Пейтон. — Просто не верится.

Расплатившись в ресторане по счету, Джермано спросил:

— Поедешь домой?

Пейтон выпила лишнее и добираться до дому на автобусе была просто не в состоянии: за полтора часа растрясет, а то и вырвет — позору не оберешься. Но денег на такси не было. Попросить у Джермано? Но он и так сильно потратился: выложил больше пятисот долларов, одна бутылка вина стоила двести (ей удалось заглянуть в карту вин).

Опять замерещились чистые простыни, пушистые полотенца, горячая ванна, уют шикарного номера.

— Хочу остаться с тобой, — ответила Пейтон.

На этот раз Джермано снял однокомнатный номер, но зато эта комната имела внушительные размеры, а кровать напоминала королевское ложе.

Едва войдя в номер, Пейтон направилась в ванную комнату, которая тоже поразила размерами. Здесь размещалась не только ванна, похожая на бассейн, но и душ, раковина, красивая вешалка. Это светлое просторное помещение нисколько не походило на ту грязную убогую ванную, в которой ей приходилось мыться в последние дни, нередко топчась в коридоре, если дверь оказывалась закрытой. Да и вряд ли та ванная отвечала своему назначению, ибо горячей воды в ней, казалось, не было отродясь, а холодная — из-за постоянных поломок — шла с перерывами.