Воссоединение - Эми Сильвер

Эндрю ничего не сказал, ему нечего было сказать. Но он знал, что эти слова Дэна звучали неправильно.

– Мне жаль, что тебя раздражает, что я купил этот дом. Мне жаль, что тебя раздражает, что мы с Джен… хм. На самом деле между Джен и мной ничего нет, так что я не понимаю, с чего тебе так беспокоиться. В любом случае сейчас между нами ничего не происходит. Я не собираюсь притворяться, во мне живет надежда, что когда-нибудь между нами что-то будет. Что же касается дома, Эндрю, я купил его не потому, что хотел быть Конором. Я купил его потому, что он кое-что значит для меня, и да, он кое-что значит для Джен, он кое-что значит для всех нас. Я не хотел, чтобы все это исчезло. Так же, как и ты, насколько я помню. Разница между нами в том, что у меня были средства это сделать, только и всего. Тебя удовлетворяет мое объяснение? – Эндрю ничего не ответил. – Знаешь, на самом деле меня не волнует, удовлетворен ты или нет. Ты готов идти? – Он поднялся и зашагал к велосипедам, прежде чем Эндрю успел ему ответить.

Дэн поехал сначала потихоньку, но как только уклон начал увеличиваться, он атаковал холм, как настоящий профессионал, стоя на педалях и усердствуя вовсю. Эндрю старался не отставать, но с каждым поворотом ему становилось все яснее, что Дэн больше и больше удаляется от него. Его ноги налились свинцом, пот катился в глаза, сердце билось так, словно готово было разломать грудную клетку. Впереди него плавилась под жарким солнцем дорога. Его одолевали головокружение, удушье, паранойя. Он умрет от сердечного приступа, здесь, на обочине, глотая пыль. Он слез с велосипеда и отошел вместе с ним в тень дерева. Откуда-то далеко сверху раздался голос: «Ты там как, в порядке?», – и ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не схватить велосипед и не сбросить его с обрыва.

Загоревший и страдающий от похмелья, он урывками спал в ту ночь и поднялся на рассвете, чувствуя неловкость и отчаянную жажду. Он выскользнул из постели, оставив спящую Натали, и прокрался в кухню, чтобы сделать себе кофе. В гостиной сидела Джен, она дремала в кресле с Изабель на руках.

– О, извини, – увидев его, прошептала Джен. – Она тебя разбудила?

– Вовсе нет, ничего не слышал. Она плакала?

– Угу. Тяжелая ночь.

– Хочешь кофе? – спросил он.

– На самом деле я подумывала пойти с ней погулять, может, удастся заставить ее поспать несколько часов. Хочешь пойти?

Они уложили вяло протестующую Изабель в коляску и покатили по подъездной дорожке. Над долиной поднималось солнце, но воздух был все еще прохладным, а трава – мокрой от росы. Пахло свежестью. Они дошли до дороги и повернули направо. Первый крутой участок подъема, пару сотен ярдов, они преодолевали в молчании. Когда дорога выровнялась, они остановились перевести дыхание, и Эндрю спросил:

– Ты разговаривала с Дэном вчера вечером?

– Нет вообще-то. Я была в комнате у Лайлы, когда он вернулся. Он заглянул к нам на минутку. Лайле было очень нехорошо вчера вечером, так что нам с ним не удалось поболтать.

– О, извини. Я не знал, что ей было плохо вчера.

– Все в порядке. Она в конце концов заснула и, кажется, беспробудно спит до сих пор. Мне не давала спать Изабель, и я не слышала Лайлу. – Она повернулась и посмотрела на него. – Почему ты спрашиваешь? Про Дэна, я имею в виду?

– Мы с ним немного поссорились. – Он подумал, что лучше все ей расскажет, изложит ей свою версию, прежде чем она услышит версию Дэна, которая обречена быть приукрашена его воображением.

– Правда? Из-за чего?

– Вообще-то из-за тебя.

– Из-за меня? – рассмеялась она. – Что же я сделала?

Эндрю пожал плечами.

– Понятия не имею. Что ты сделала?

Джен на миг остановилась. Эндрю повернулся и посмотрел на нее.

– Эндрю, о чем ты?

– У нас был спор по поводу тебя. По поводу вас с ним, по поводу того, что он к тебе чувствует…

Ее глаза расширились, она выглядела потрясенной.

– Я не хочу говорить с тобой об этом, – резко сказала она, затем развернулась и поспешно зашагала прочь от него вниз по дороге, энергично толкая перед собой коляску.

Он позвал ее, немного нерешительно, но она не ответила, поэтому он продолжил путь один. Он шел долго, до самой вершины холма за домом, затем повернулся и зашагал обратно вниз, медленно, прокручивая все в голове: слова Дэна, странную реакцию Джен, болезненную реакцию. Что-то грызло его изнутри. «Дэн не любит регби, Дэн любит художественные галереи и японское кино». Он прошел три четверти пути с холма, когда увидел идущую ему навстречу Джен. Она была одна, без ребенка, и несла фляжку.

– Я подумала, ты захочешь чашку кофе, – крикнула она, увидев его. – И еще я подумала, что, пожалуй, нам надо поговорить.

Они сошли с дороги и стали карабкаться по зеленой обочине, прошли через поле и вошли в лес. Они шли, пока не набрели на опушку, где сели, прислонившись каждый к стволу дерева. Джен налила им обоим по кружке сладкого черного кофе.

– Она опять говорила о нем вчера вечером, – сказала Джен. – Лайла. Она постоянно говорит о Коноре в лесу. Не имею представления, откуда это взялось. Он ведь даже не особенно часто бывал здесь, правда? Никто из нас не ходил сюда часто, разве что, может, за дровами.

Эндрю покачал головой.

– Не помню. Я думаю, она просто видит тени, видит движущиеся предметы. Так бывает, если долго смотришь на деревья, особенно ночью.

– Да, я имела обыкновение так себя стращать, когда жила здесь.

– А находясь здесь, с нами, она должна часто думать и о Коноре, разве не так? Воображать его себе.

– Наверно, так. – Она отпила кофе. Голова ее была опущена, волосы падали вперед, а когда она снова посмотрела на него, рот ее был сложен в твердую прямую линию. – Извини, что я сегодня так от тебя убежала. Я была немного… захвачена врасплох. Я не подозревала, что ты все знаешь. Про меня. Про меня и Дэна. – На щеках ее горели два темно-красных пятна.

Она и Дэн. Было тихо, лишь легчайший ветерок вздымал сухие листья, да раздавались время от времени голоса птиц. Джен и Дэн. Дэн, который любит японское кино. Джен, которая солгала.

– Я ничего не знаю, – сказал он. – Про тебя и Дэна. А что надо знать?

– Забудь это, Эндрю, – сказала она, тряхнув головой. – Забудь, и все. – Она поднялась на ноги. – Идем?

– Нет, погоди. Что, по-твоему, я знал?

– Послушай, я вообще не понимаю, зачем мы об этом говорим. Ты сказал что-то насчет спора с Дэном по поводу меня. Может быть, я тебя не поняла. Это не имеет значения. Давай просто пойдем домой, ладно? Дэн присматривает за Изабель, я не хочу оставлять их надолго.

– Играет роль папаши?

Джен посмотрела на него таким взглядом, какого он не видел многие годы. В последний раз, когда он его видел, она так смотрела на Конора; обычно этот ее взгляд означал, что человек приблизился к опасной черте.