Прежде всего любовь - Эмили Гиффин

Через несколько часов я приземляюсь в Атланте, забираю сумку и машину и еду домой по почти пустой дороге. Вваливаюсь в дом.

– Привет! – Гейб встречает меня у дверей.

На нем фланелевые пижамные штаны и футболка. Он явно рад меня видеть, хотя не так, как Ревис, который ставит лапы мне на плечи и пытается облизать мне лицо.

– Хватит, вы, оба! – я смеюсь и обнимаю Ревиса в ответ.

– Я тебе звонил, – Гейб втаскивает мою сумку в дом.

– У меня телефон сдох. Оставила зарядку в Нью-Йорке.

– Можешь с ней попрощаться, – он складывает руки на груди, – Мередит тебе ничего не вернет.

– Ты слышал о нашей ссоре? – я поднимаю брови.

Можно ли вообще это назвать ссорой? Может, это односторонний отказ от договора?

– Да. Она звонила утром, искала тебя.

Я вздыхаю.

– И где ты была?

Я говорю, что спала в Ла-Гуардия, а потом улетела домой первым рейсом.

– А что сказала Мередит? – спрашиваю я и сажусь на пол рядом с Ревисом.

Гейб занимает кухонный табурет.

– Она беспокоится, – он смотрит на меня сверху вниз.

– Ну да, конечно.

– Я обещал ей сообщить, когда ты появишься… так что одному из нас придется это сделать.

Я пожимаю плечами и говорю, что он может ей написать, но она совершенно ясно сообщила, что больше никогда не будет со мной разговаривать.

– Ну, на меня она тоже выбесилась, – Гейб вытаскивает телефон и набирает текст, – но я ей напишу.

– На тебя-то за что? – я глажу Ревиса по голове, потом по шее, потом по пузу.

– Ну, я на нее вроде как наехал, – он продолжает печатать, – сказал, что она сама виновата.

Я немного оживляюсь. Его верность меня радует.

– Как ты умудрился обвинить в чем-то Святую Мередит?

– Перевел стрелки на нее. Сказал, что, если бы она не осуждала всех постоянно, ты бы все ей рассказала много лет назад.

– А она?

– Она меня выслушала…

– И не дрогнула?

– Ну, немножко, – он убирает телефон в карман, – наверняка Нолан ее расстроил сильнее. Ты о нем рассказала?

– Да, – мне до сих пор стыдно за то, что я упомянула Нолана, потому что по-другому не могла рассказать всю правду, – пришлось.

– Он на тебя рассердится?

Я пожимаю плечами, думая, что это меньшая из проблем.

– Я отправила ему смс с предупреждением. Он сказал, что все понимает, и я все правильно сделала.

– Это так, – Гейб кивает, – я тобой горжусь.

– Спасибо, – я тяжело вздыхаю и рассказываю об ужине с Софи.

Стараюсь придерживаться фактов (она вышла замуж, родила ребенка, завела отношения с женщиной) и не давать оценок, потому что мне интересна реакция Гейба.

– Вам помогла эта встреча? – он ошибается, что случается с ним редко.

– Нет, – я качаю головой, – наоборот… мы с Мередит думали, что она горюет… что ей хуже… мне кажется, что мы в каком-то смысле надеялись увидеть несчастную женщину… узнать, что смерть Дэниела сломала ей жизнь…

Про себя я заканчиваю предложение: «…как сломала нам».

Гейб несколько секунд смотрит на меня, потом качает головой:

– Нет. Вы этого не хотели. Вы просто хотели услышать, как много он значил для нее. Узнать, что он изменил ее жизнь.

Я киваю, думая, что на этот раз он прав. Что этого бы нам хватило.

– Да, пожалуй, – я встаю с пола и сажусь рядом с ним. – Нет, катарсиса не произошло. Но мне кажется, что какой-то этап завершился.

– В смысле Софи?

– Да. И в смысле Мередит. Я надеюсь, что она еще вернется… но если нет…

– Конечно, вернется. Она всегда возвращается.

– В этот раз все будет по-другому. Но, так или иначе… теперь я готова завести ребенка.

Гейб разворачивается на девяносто градусов. Я тоже.

– Прямо сейчас?

– Да, – я киваю и чувствую прилив адреналина, – прямо сейчас. С тобой, Гейб. Я хочу завести ребенка от тебя.

– Правда? – он слабо улыбается, но глаза у него радостные.

– Правда, – теперь я ощущаю только спокойную уверенность, – предложение все еще в силе?

– Да, – ухмыляется он, – мы, конечно, оба сошли с ума… но предложение в силе.

– Можешь себе это представить? – спрашиваю я, потому что теперь я могу себе это вообразить. Не материнство как таковое, потому что я так или иначе воображала себе его еще в детстве, когда играла в куклы, а постоянное партнерство с Гейбом. И темноволосого, темноглазого, умного ребенка, который у нас, наверное, родится.