Коббл Хилл - Сесиль фон Зигесар

– Круто.

Грег пригласил Стюарта взглянуть на его инструменты и звукозаписывающее оборудование. Они шли по Кейн-стрит в сторону Корт-стрит, прочь от школьного двора. Фейерверки продолжали взрываться над их головами.

«Держу пари, Теду это нравится», – подумал Стюарт. Он предположил, что Мэнди забрала сына домой. Он написал ей, чтобы жена была в курсе, чем он занят, и не удивился, когда она не ответила. Они оба все еще злились друг на друга.

Грег шел быстро. Звуки фейерверков, казалось, причиняли ему боль.

– Подожди, – позвал Стюарт. Он пожалел, что не нашел свой скейтборд.

Шай и Лиам провели много времени под ее простыней, читая веселые пошаговые инструкции внутри потрепанной коробки презервативов Лиама, купленных его мамой. Ни один из них они так и не использовали. На них все еще оставалось нижнее белье и бóльшая часть одежды. Шай была уверена, что в любую минуту родители могут постучать в дверь и попросить ее сделать что-нибудь совершенно ненужное, например, поставить чайник или сгрести листья. Фейерверк закончился. Из сада доносился смех и запах травки.

– Я умираю с голоду, – сказал Лиам из-под простыни.

– Я тоже, – согласилась Шай.

– Как ты думаешь, твои родители не будут возражать, если мы закажем пиццу?

Шай сбросила с себя простыню и потянулась за телефоном.

– Чем-то пахнет, – сказала Мэнди, когда фейерверк наконец прекратился.

– Еще бы, – сказала Пичес. – Кучка тупых подростков из частной школы, включая моего сына, устроили тут пожар в прошлом месяце. Здесь все еще пахнет горелой резиной.

Сколько еще ей придется стоять здесь, ожидая, когда Мэнди вылезет из туннеля и отправится домой? Теперь на небе виднелись звезды. Воздух был холодным и чистым. Пичес втянула носом воздух, затем подняла лицо кверху и принюхалась, как собака, почуявшая какой-то запах.

– Вообще-то я чувствую запах мясного рулета, и карамельного попкорна, и шоколадного торта.

– Ты только что описала весь мой сегодняшний заказ в Grandma’s House, – сказала Мэнди из туннеля, – за исключением картофельного пюре и салата со шпинатом. Эй, у кого-нибудь есть чипсы Fritos?

Венди лежала на спине в траве. Фейерверк закончился. Таппер, Рой, доктор Конвей и остальные гости разговаривали тихими, успокаивающими голосами. Мерцали звезды, и в воздухе пахло дымом от каминов. Костер потрескивал. Венди сделала мысленную пометку: предложить Рою – что, если подростки из его книги про Марс будут курить выращенную там марихуану? Это казалось вполне правдоподобным. И как только под воздействием наркотиков запреты, наложенные взрослыми, утратят свою силу, они могут сделать что-то действительно сумасшедшее: например, украсть марсоход, или ракету, или что-то еще, на чем они там ездят, и открыть новые, неизвестные формы жизни.

Из переулка в сад вкатился коренастый подросток на велосипеде. Должно быть, Рой оставил ворота незапертыми. Венди приподнялась на локтях.

– Пожар! Пожар! Пожар! – закричал мальчик. Лицо у него было красное, а глаза вылезли из орбит.

– Ш-ш-ш… – Венди услышала, как кто-то это сказал. Или, быть может, она сама это сказала.

– Пожар! – снова крикнул мальчик. – В доме ребенок, – пробормотал он, невероятно сильно покраснев. – Я думаю, он там в ловушке. Его родители на вечеринке.

– Сегодня Ночь костров, – сказала Венди.

Мальчик уставился на нее широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. Мимо с ревом пронеслась пожарная машина, завывая сиреной.

– Пожар! – снова крикнул он.

Пичес вздрогнула и, прищурившись, посмотрела на звезды. Мэнди, похоже, прекрасно проводит время в туннеле. Она могла бы рассказать ей, что целовалась с ее мужем, – это быстро заставило бы ее выбраться наружу.

Гигантская пожарная машина с ревом пронеслась по Кейн-стрит, завывая сиренами. Она проехала на красный свет по Клинтон-стрит и перелетела через «лежачих полицейских».

– Чуваки, – посетовала Пичес, – это школьная зона. Вы кого-нибудь так и переехать можете.

В туннеле Мэнди проверила сообщения: