Призрак былой любви - Джудит Леннокс

На этот раз молчание затянулось. Наконец его отец поднялся из-за стола и сказал:

— Впервые увидев твою Тильду, я подумал, что она милая девушка. Просто сокровище. — Мистер Франклин взял шляпу и зонт, тронул сына за плечо. — Не бросай ее. Не повторяй моей ошибки.

Она часто вспоминала, как уходил Дара. Он отвернулся от нее (тяжело дыша, они лежали на кухонном полу, вокруг — разбросанная одежда), глянул на часы и воскликнул:

— Мать честная, Джосси отправит за мной поисковый отряд. — Потом вскочил на ноги, стал одеваться, тихо напевая: — «Никто не сравнится с красоткой, что встретил я в графстве Даун…»

Совсем уже собираясь уйти, он увидел свою грязную одежду и схватил ее в охапку. Затем, наклонившись, поцеловал Тильду и ушел, затворив за собой дверь.

Она поднялась в свою комнату, налила из кувшина в таз холодную воду, обмылась. Обернувшись в полотенце, села на край кровати. Тусклый свет масляной лампы выхватывал из полумрака вещи человека, которого она любила. Его халат, висевший на дверном гвоздике; его пишущую машинку на комоде; пачку сигарет на каминной полке. И их свадебную фотографию в серебряной рамке на прикроватной тумбочке.

— О, Макс, — прошептала Тильда. — О, Макс… что же я наделала?

Наконец она написала ему: «Дорогой Макс, Сара очень больна. Думаю, она умирает. Все идет неблагополучно с тех пор, как тебя нет. Макс, прошу тебя, приезжай домой. Ты мне так нужен».

Она поставила свою подпись, запечатала письмо. Потом встала, подошла к окну, на несколько дюймов раздвинула шторы. Чувство вины, ужас содеянного, страх перед будущим вымотали ее, но она знала, что не заснет. Если бы можно было повернуть время вспять… И только теперь она поняла, что такое справедливость. Поняла так, как понимала это Сара: на одной чаше весов добро, на другой — зло. Справедливость — это расплата за грехи. Ее сердце не выдержало проверки. Она предала Макса и за это должна расплатиться сполна.

Джосси ехала в Кембридж. На полях все еще пузырилась вода, но дороги уже были открыты для проезда, и вовсю шли работы по укреплению берегов и восстановлению дамб. В Кембридже она сразу же отправилась в торговый центр. Там в салоне красоты ей сделали стрижку и закрасили седину. Следующие полчаса надменная девица в белом халате накладывала ей на лицо макияж и читала лекцию о необходимости ухода за кожей лица. Открыв глаза, Джосси глянула в зеркало и не узнала свое лицо: крем-основа и пудра замаскировали мелкие морщинки вокруг рта и носа, подводка и тушь увеличили ее глаза и придали им глубину.

После салона красоты Джосси занялась покупками. Она сто лет не приобретала себе обновок, поэтому, хоть одежду до сих пор продавали по карточкам, у нее была куча талонов. С помощью продавщицы Джосси в конце концов выбрала кремовую блузку и черную юбку до колен. Она предпочла бы что-нибудь подлиннее, до икр, — так сказать, «новый облик»,[46]рекламируемый во всех журналах, — но в целях экономии ткани одежду шили короткую.

— Очень элегантно, мадам, — сказала продавщица, когда Джосси рассматривала себя в зеркале примерочной.

«Элегантно», — сердито подумала Джосси, начиная раздеваться. Хоть бы раз кто назвал ее красивой. «Тильда в десять раз красивее тебя». Трясущимися руками Джосси стала расстегивать пуговицы.

Когда она вернулась в Холл, возбуждение, не покидавшее ее все это время, что она ходила по магазинам, несколько улеглось. Ущерб от наводнения ее совершенно не расстроил, ведь Дара жив. Услышав о прорыве дамбы, Джосси решила, что она потеряла мужа: она всячески ограждала его от алчной страсти других женщин, а его унесло наводнение. И когда выяснилось, что Дара цел и невредим, она уже не горевала о погибшем добре. Вместо этого, когда вода отступила, она помогла Даре и работникам вытащить с нижнего этажа мокрые ковры и мебель, а потом принялась убирать грязь.

Теперь со стен тусклыми клочьями свисали обои, а голые почерневшие половицы, казалось, отражали ее чувство утраты. В то время, когда ей особенно требовалось удержать то, что она имела, все рушилось.

В восемь часов она накрыла на стол. Дара, увидев ее, вытаращил глаза.

— Ты отлично выглядишь, Джосс.

«Отлично». Как корабли, автомобили, дома. Она увидела себя глазами мужа: неуклюжая, толстозадая, без всякого намека на изящество и элегантность, присущих Тильде. Но она улыбнулась и сказала:

— Я приготовила для нас особенный ужин, Дара.

На днях его сбросила лошадь, и теперь он потирал разбитый подбородок.

— Я забыл про чей-то день рождения? — беспечно поинтересовался он. — Что мы празднуем?

— У меня чудесные новости, Дара. После ужина расскажу.

Она приготовила ужин из трех блюд: суп, рыба, десерт. Овощи и фрукты были из их сада, рыбу — жирную форель — Дара наловил накануне. В мягком свете пламени камина и свечей почти голая комната казалась менее неприглядной. Джосси принесла из кухни радиоприемник, настроила его на третью программу, и теперь они ели под тихую музыку. Дара был весел, блистал остроумием — как тогда, когда он только закрутил роман с Эльзой Гордон.

После кофе и бренди Джосси подошла к нему — он стоял у камина — и положила голову ему на плечо. Она сообщила ему, что утром ходила к врачу и узнала, что больше не сможет забеременеть.

— Климакс, Дара. У одних женщин это случается раньше, чем у других. Так сказал доктор Уильямс.

Он рассеянно обнял ее.

— Это печально. Бедняжка Джосс.

— Дара, — сказала она. — Неужели ты не понимаешь? Теперь мы снова можем жить как муж и жена. Можем спать в одной постели.

В ее глазах стояли слезы. Приподнявшись на цыпочки, она губами коснулась его лица, легкими поцелуями осыпая порезанную губу, синяк на подбородке. Она притянула его к себе, восторгаясь его близостью, с наслаждением вдыхая его запах. Ей было страшно, но она знала, что приняла верное решение.

Она соблазнила его — в этот их второй медовый месяц. Она раздела его, ласкала, заставила желать себя. Почувствовав, как он содрогается в ней, она поняла, что победит. Дара, как всегда, выберет путь наименьшего сопротивления.

На следующий день Джосси пошла в Саутэм, чтобы купить почтовые марки на почте. Возвращаясь через деревню в Холл, она узнала мужчину, вышедшего из автобуса. И решительным шагом направилась к нему.

Ей пришлось тронуть Макса за плечо, чтобы привлечь его внимание. Потом она сказала:

— Добрый день, мистер Франклин. Очень хорошо, что вы вернулись в Саутэм. Может, теперь вы постараетесь не подпускать вашу жену к моему мужу. Так будет лучше для нас обоих, вы согласны? — Она развернулась на каблуках и пошла прочь по улице.