Нет дыма без огня - Сандра Браун

— У меня разрывается сердце при виде ваших страданий.

Лара сделала глубокий вдох, чтобы сдержаться.

— Я хотела организовать в средней школе семинары по половому воспитанию. Это очень важная вещь, которая принесла бы большую пользу здешней молодежи.

— Это все написано в газете.

— Но газета не написала, что Джоди подкупила школьный совет, чтобы он отверг программу.

— А вы действительно умеете бесить людей.

— По сравнению с вашей матерью я жалкий любитель. Когда она со мной расправилась, но я еще дышала, дело довершила ваша любовь Дарси.

— Знаете, я слыхал о таком психическом заболевании, как ваше. Оно называется мания преследования.

Она игнорировала его слова.

— Я прекратила прием больных. Сегодня я отказалась от услуг Нэнси. Я прерываю на время врачебную практику. Вы своего добились. Ваша семья лишила меня веяной возможности работать в Иден-Пасс. С учетом всего сказанного вы должны оказать мне услугу.

— Я вам ничего не должен.

— Я больше не практикую, но это не значит, что я уеду из города. — У нее остался один-единственный козырь, и она решила пустить его в ход. — Ваша мать поклялась, что доживет до того времени, когда я с позором покину Иден-Пасс. Боюсь, она этого не дождется. Я могу жить здесь без работы, пока не кончатся мои сбережения, и если я буду очень экономна, то протяну несколько лет.

— Ерунда. Вы слишком любите свою работу. Вы от нее не откажетесь.

— Я могу пойти на жертвы.

— Только для того, чтобы отравить нам существование?

— Совершенно верно. Однако я согласна на переговоры. Я вам уступлю, чтобы ваша семья обрела поной, если вы меня доставите в Центральную Америку. Как только мы вернемся, я немедленно уеду отсюда. Поверьте, для меня это небольшая жертва. Я устала от постоянной враждебности и сплетен вокруг меня. Мне надоело всякий раз думать, что я скажу и сделаю, чтобы выдержать экзамен. И еще, — продолжала она, наклоняясь к нему через стол, — на мой взгляд, жители Иден-Пасс такого экзамена не выдержали. Они ограниченные узколобые лицемеры и трусы, неспособные сопротивляться воле озлобленной старой женщины. Отвезите меня в Монтесангре, Кей, и я оставлю вам город в ваше полное распоряжение, и не потому, что я плоха для него, а потому, что он плох для меня.

Он несколько секунд молчал, потом потянулся, раскинув руки.

— Это все, что вы мне хотели сказать? Она кивнула.

— Прекрасно, — произнес он, вставая. — Мне надо спешить. Я голоден как волк, и Джейнэллен ждет меня к ужину.

Лара поймала его за рукав.

— Вы, сукин сын, не смейте разговаривать со мной свысока. Вы меня унизили, отняли работу, но это для вас даром не пройдет.

Он отбросил ее руку.

— Послушайте, мне наплевать на местные интриги и сплетни. Меня не касается, что моя мать делает со школьным советом или с кем-то другим. Я вообще ни во что не вмешиваюсь, если это меня не затрагивает. Я вижу, что вы очень хороший врач, и ваша помощь была мне кстати, но мне совершенно безразлично, чем вы заняты. Лечите вы больных, или сидите без дела, или вообще решили закрыться. Кстати, Дарси Уинстон не моя любовь, так и знайте. А если у вас есть желание проникнуть в страну, с которой у нашего правительства плохие отношения, то действуйте. Но только не рассчитывайте на меня.

— Каким вы вдруг стали моралистом, — возмутилась Лара, показывая на карман на его груди. — Это вы-то, кто каждый день совершает незаконные чартерные рейсы?

— Мой отказ никак не связан с моралью. Я просто не желаю рисковать своей жизнью. Кроме того, я не доверяю вам и вашим намерениям. Поэтому вы напрасно тратите…

— А что, если Эшли жива?

Он замолчал и устремил на нее пронизывающий взгляд.

— Извини, Кей. — Балки стоял в дверях, недоуменно поглядывая то на одного, то на другого. — Мне пора уходить. Ты сам все закроешь?

— Конечно. Спокойной ночи, Балки.

— Спокойной ночи. Спокойной ночи, док.

Они подождали, пока он уйдет. Его приход немного снизил напряжение. Кей повернулся к ней спиной и пригладил пальцами волосы.

— Вы думаете, это возможно? — спросил он.

— Дело в том, что я точно не знаю. Все время я почему-то надеялась, что она каким-то образом выжила. Они не вернули ее тела, как сделали с телом ее отца. — Лара усталым жестом потерла затылок. — Конечно, как врач, и особенно учитывая серьезность ее раны, я понимаю, что надеяться не на что. Она умерла и ее похоронили. В каком-то неизвестном месте и в чужой земле. Я хочу привезти сюда ее останки и похоронить в американской земле.

Кей повернулся к ней лицом, но продолжал молчать.

— Я хочу, чтобы вы мне помогли, — настаивала она. — Любым способом я хочу увезти мою дочь оттуда, вернуть ее домой. Но я не могу туда попасть. Даже государства, поддерживающие с Монтесангре хорошие отношения, практически не имеют воздушного сообщения с этой страной, так как там постоянно происходят беспорядки. Если даже я туда проникну, то меня все равно, как американскую гражданку, вышлют при первой же возможности.

— Вернее всего так оно и случится.

— Я в этом не сомневаюсь. Я связывалась с людьми, находящимися в таком же положении. У многих американцев остались в Монтесангре родные и близкие, им неизвестна их судьба. Сколько они ни пытались что-то узнать, все заканчивалось ничем. Если они и прилетали в аэропорт Сьюдад, то с ними там не церемонились. Некоторых заключали в тюрьму на несколько часов и даже дней, прежде чем вернуть в аэропорт и посадить на обратный самолет. Некоторые рассказывали, что чуть не расстались с жизнью, и я им верю.

— Именно поэтому я не хочу туда лететь, а еще меньше садиться, покидать самолет и заниматься какими-то поисками, — сказал Кей.

— Если кто может прилететь туда на самолете и улететь на нем обратно, так это только вы, Кей. Кларк часто хвалился, какой вы умелый пилот. Он мне рассказывал, что вы доставляли грузы или кого-то спасали в самых немыслимых ситуациях и что вы любите рисковать. Чем опаснее дело, тем лучше. — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — Предположим, что вы согласитесь. Сумеете ли вы достать самолет?

— Очень далеко идущее предположение.

— Давайте просто поговорим об этом. Можете ли вы достать самолет?

Он с минуту подумал.

— Я знаю человека, как-то попросившего меня устроить аварию самолета, чтобы он мог получить страховку. Он сильно залез в долги и предложил мне тридцать процентов от страховки. Если я выживу.

— И вам под силу такое? Разбить самолет и самому спастись?

— Если все делать с умом, — пояснил он, слегка улыбнувшись. — Это было очень соблазнительное предложение. Целая куча денег. Но риск был слишком велик.