Первая ночь - Марк Леви

— Вы выбрали не ту профессию, господин управделами Академии паук, из вас вышел бы превосходный адвокат! Что ж, ладно, я не стану ничего сообщать в административный совет, и мы продолжим исследовать эту кровь. Я засвидетельствую результаты, но не более того. В моем отчете будут отмечены выявленные нами аномалии и нестыковки, но я не выдвину никакой гипотезы и не поддержу ни одной теории. Вы вольны публиковать все, что угодно, но ответственность целиком и полностью ложится на вас. Если вы хоть раз упомянете мое имя или сошлетесь на меня, пытаясь обосновать свои идеи, я подам на вас в суд. Все ясно?

— Я не просила вас выдвигать гипотезы. — ответила Кейра. — Ваш вклад будет неоценим, если вы согласитесь установить и обоснованно подтвердить, что возраст клеток — четыреста миллионов лет. И не беспокойтесь насчет публикации — еще слишком рано обнародовать что бы то ни было. Мы, как и вы, совершенно обескуражены тем, что узнали, и пока не готовы делать выводы.

Пуэнкарно проводил нас до двери, пообещав позвонить через несколько дней.

Дождливым лондонским вечером мы с Уолтером и Кейрой вышли на мокрый тротуар Хаммерсмит-Гроув. Стемнело, было холодно, мы чувствовали себя совершенно измотанными. Уолтер предложил поужинать в баре по соседству, и у нас недостало духа отказаться и оставить его в одиночестве.

Мы сидели за столиком у окна, и Кейра в подробностях описывала Уолтеру нашу эфиопскую эпопею. Он подпрыгнул на стуле, когда она рассказала, как мы нашли скелет. Уолтер был благодарным слушателем, Кейра увлеклась и не жалела красноречия, ей нравилась непосредственность нашего друга. Веселый смех Уолтера и Кейры заставил меня забыть о пережитых за последние месяцы неприятностях.

Я спросил Уолтера, что он имел в виду, сказав Пуэнкарно: «Честность Эдриена порой граничит с глупостью…»

— Что вы и сегодня будете платить по счету! — ответил он, заказывая шоколадный мусс. — Не злитесь, я слегка преувеличил — ради дела.

Я попросил у Кейры ее кулон, достал из кармана два других фрагмента и протянул их Уолтеру.

— Почему вы отдаете мне то, что принадлежит вам? — растерялся он.

— Потому что моя честность порой граничит с глупостью, — объяснил я. — Если наша работа завершится фундаментальной публикацией, я поставлю на ней свое имя как сотрудник Академии наук и хочу, чтобы ваше имя тоже было упомянуто. Может, это наконец позволит вам починить крышу над вашим кабинетом. А пока сохраните их в надежном месте.

Уолтер убрал камни в карман. Я по глазам понял, как сильно он растроган.

Невероятное приключение одарило меня нежданной любовью и настоящей дружбой. Я провел большую часть жизни в самых отдаленных уголках мира, наблюдая за вселенной, и искал далекую звезду, а теперь сидел в старом пабе на Хаммерсмит-Гроув и смотрел, как моя любимая женщина смеется и болтает с моим лучшим другом. В тот вечер я понял, что два этих человека изменили мою жизнь.

В каждом из нас живет Робинзон, жаждущий открыть новый мир и встретить своего Пятницу.

Паб закрывался. Мы вышли последними, посадили Уолтера в такси, и Кейра захотела пройтись.

Вывеска у нас за спиной погасла. На Хаммерсмит-Гроув опустилась тишина, в проулке не было ни одной живой души. Вокзал Хаммерсмит-Гроув находился неподалеку, там мы легко найдем такси.

Звук мотора разорвал тишину, и припаркованный у тротуара фургон тронулся с места. Когда он поравнялся с нами, из боковой двери выпрыгнули четверо в масках. Мы не успели понять, что происходит, Кейра закричала, но было поздно: нас схватили, забросили внутрь, и минивэн рванул с места.

Мы отбивались, мне удалось повалить одного из похитителей, Кейра едва не вырвала глаз тому, кто прижимал ее к днищу, но нас все-таки связали, заткнули рты, завязали глаза и усыпили. Это было последнее воспоминание о вечере, который так замечательно начинался.

Неизвестное место

Очнувшись, я увидел склонившуюся надо мной Кейру. Она попыталась улыбнуться, но вышло не слишком убедительно.

— Где мы? — спросил я.

— Понятия не имею, — ответила она.

Я огляделся: вокруг были голые бетонные стены без единого окна, неоновая лампа на потолке горела тускло и бледно.

— Что произошло?

— Мы не прислушались к советам Айвори.

— Судя по всему, спали мы долго.

— Что заставляет тебя так думать?

— Твоя щетина, Эдриен. Когда мы обедали с Уолтером, ты был гладко выбрит.

— Ты права, мы здесь давно, я проголодался и хочу пить.

— У меня тоже рот пересох, — кивнула Кейра, встала и принялась барабанить в дверь.

— Дайте нам воды! — прокричала она, но в ответ не раздалось ни звука.

— Береги силы. Рано или поздно сами придут.

— Или не придут!

— Не глупи, вряд ли те, кто нас сюда запихнул, захотят, чтобы их пленники умерли от жажды и голода.

— Не хочу тебя огорчать, но в поезде в нас стреляли отнюдь не каучуковыми пулями. Ну почему, за что нас преследуют? — в отчаянии воскликнула она, усаживаясь на пол.

— Все дело в твоей находке, Кейра.

— Но почему кости — пусть даже невероятно древние! — так сильно кого-то разозлили?

— Твоя находка не абы какой скелет. Не думаю, что ты до конца уяснила причину растерянности Пуэнкарно.

— Этот болван обвинил нас в том, что мы подделали отданную на исследование ДНК.

— Твои слова подтверждают мою догадку: ты не осознала значения своего открытия.

— Не моего — нашего открытия!

— Пуэнкарно пытался объяснить тебе, с какой дилеммой столкнулся, проведя анализ ДНК. Все живые организмы состоят из клеток, простейшие — из одной, в человеке их больше десяти миллиардов, но все строятся по единой модели, из двух базовых элементов — нуклеиновых кислот и белков. Эти живые кирпичики — результат произошедшего в воде слияния четырех элементов — углерода, азота, водорода и кислорода, это мы можем утверждать с полной уверенностью. Но как все началось? Ученые рассматривают два сценария. Либо жизнь на Земле зародилась в результате целого ряда сложнейших химических реакций, либо занесенные из космоса вещества запустили процесс зарождения жизни на Земле. Все живые существа эволюционируют, а не регрессируют. Если ДНК твоей эфиопской Евы содержит генетически измененные аллели, значит, ее тело в сравнении с нашим стояло на более высокой ступени эволюционной лестницы, что невозможно, если только…

— Если только что?

— Если только твоя Ева умерла на Земле, но родилась… в другом месте…

— Это немыслимо!

— Будь здесь Уолтер, твои слова привели бы его в бешенство.

— Знаешь, Эдриен, я потратила десять лет жизни на поиски недостающего звена не для того, чтобы потом объяснять себе подобным, что первый человек прибыл на Землю из другого мира.