Смешная девчонка - Ник Хорнби

– Итак, в чем ее проблема? – повторил Тони.

Он надеялся, что Диана не расслышит в его голосе той усталости, которую слышал он сам.

– Нет у нее никаких проблем, – ответила Диана. – В том-то и фишка. Все любят Софи.

– Что ж, – сказал Тони, – по крайней мере, заглавие у нас есть. Теперь дело за небольшим.

На следующее утро Диана стала горячо ратовать за реанимацию кошки.

– Чтобы Софи было с кем побеседовать, – объяснила Диана.

– А у тебя есть кошка? – спросил Тони, просто чтобы не молчать.

– Есть, Ринго – котик, – ответила Диана.

– И ты с ним беседуешь?

– Ну да, – подтвердила Диана.

Тони что-то такое подозревал.

– На какие темы?

– Да так… С ходу и не вспомнить. Спрашиваю, хочет ли он кушать. Если нашкодил – ругаю.

– И это правильно, – сказал Тони.

– А еще отрабатываю на нем интервью.

– И как, получается?

– Развернутых ответов он не дает. Но я хотя бы вижу, какие вопросы интересные, а какие не особенно.

– Ты выучила кошачий язык жестов?

Диана посмотрела на него как на полоумного.

– При чем тут язык жестов? Это же котик. Он не понимает. Но когда проговариваешь вопросы вслух, сразу становится ясно, какие из них дурацкие.

– Ага. Ты права.

– Моя соседка по квартире думала, что я свихнулась. Наверное, потому она и съехала.

Ему хотелось биться головой о стол. Зачем, зачем он пошел работать сценаристом? Ясно, что это было ошибкой, но сейчас он уже начал думать, что вообще неспособен к умственному труду.

– У тебя была соседка?

– Была. Мэнди. Правда, мы с ней постоянно грызлись.

– Слушай, а не подселить ли нам кого-нибудь к Симмондс?

– Вместо кошки?

– Именно. Вместо кошки.

У Тони в мозгу заворочался неподъемный, ржавый механизм. Можно было только удивляться, что Диана не слышит ни лязга, ни скрежета.

– И пусть это будет цветная девушка.

– Цветная?

– Да-да.

– А среди твоих друзей есть цветные?

– Есть парочка. Через Билла познакомился, но это не важно.

– Но… Как актриса будет играть цветную девушку?

– Найдем цветную актрису.

– О господи. Что-то я торможу. Да, конечно.

– Как тебе такая мысль?

– Не слишком депрессивно?

– А что тут депрессивного?

– Уж больно мрачная проблема.

– Это правда, но соседка-то не обязана быть мрачной. У нас будет обыкновенная девушка.

– И никто не посмеет сказать вслух, что она – цветная?

– Отчего же раз-другой не сказать? Все равно главной героиней останется Симмондс. А так – просто появится какой-никакой оперативный простор. Давай-ка посовещаемся с Деннисом и Софи.

Тони знал наперед, как пойдет разговор; знал, что такая тема их заинтригует, взбудоражит, воодушевит. Но сейчас ему грезилась совсем другая картина: в один прекрасный день он позовет Билла в ресторан и как бы невзначай обронит, что водит знакомство с цветными девушками, а с одной даже вместе работает. Быть может, ему еще будет чем гордиться.

В дневное время Софи встречалась со знакомыми телевизионщиками, чтобы выпить чашку кофе, иногда обедала с каким-нибудь театральным продюсером, но больше ходила по магазинам, а вечерами они с Деннисом валялись в постели, смотрели телевизор и обсуждали «Все любят Софи». Они хотели работать вместе и с радостью восприняли новый замысел, который изложили Тони с Дианой; оставалось только ждать, чтобы начальство дало добро. И только об одном они не заговаривали вслух: оба мечтали вернуться в шестьдесят пятый. Тогда они достигли пика, а ведь это еще было совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, но поди дотянись… Тем более что внизу лежала круча над пропастью – долгие, долгие мили.

Как могла, Софи оттягивала поход к врачу, зная, что ей скажут. Это ведь дело житейское. Деннису она не признавалась и по утрам, до его ухода, боролась с тошнотой, закрывая глаза. Но, приняв вертикальное положение, она уже ничего не могла с собой поделать и только металась между туалетом и ванной.

В конце концов стало ясно, что откладывать больше нельзя. Ответ врача, полученный через двое суток, в течение которых она избегала Денниса, ничуть ее не удивил. Свой страх она загоняла внутрь, памятуя о миллионах женщин, которые молятся, чтобы их настигло такое бедствие.

– А что, если Софи Симмондс у нас залетит? – предложила она, когда Деннис вечером пришел домой.

– Очень смешно, – ответил он, и на миг ей показалось, что он видит в такой ситуации комический потенциал, что их проект и впрямь открывает возможности для такой беды. – Мы запускаем совершенно новый проект, чтобы только не возвращаться к ее материнству, а она у нас, видишь ли, залетит?

У нее брызнули слезы.

– Она залетела, – выдавила наконец Софи, и Деннис уже открыл рот, чтобы заспорить, но вовремя понял.

Софи заметила, что это известие обрушилось на Денниса ушатом холодной воды, но ради нее он сохранил серьезный, озабоченный вид, и у нее упало сердце, но уже по другой причине.

– Не расстраивайся, – сказала она. – Это даже хорошо.

– Извини, – ответил он. – Я тебя люблю, люблю с самого первого дня и хочу от тебя ребенка. Возможно, это слегка несвоевременно, но я постараюсь сделать тебя счастливой. Мы оба постараемся. Малыш и я. Вот увидишь.

Она его обняла.

– А работа будет продолжаться, – добавил он. – Просто… чуть позже, вот и все.

Терзаться больше не приходилось, но она все равно терзалась, а когда силы кончились, купила билет на поезд, чтобы съездить к матери.

Глория взяла выходной, и они назначили встречу в Блэкпуле, в кафе универмага «Р. Х. О. Хиллз». Добираться поездом до Моркемба было бы куда сложнее, и когда Глория предложила это место встречи, Софи даже охватило какое-то необъяснимое волнение. Универмаг «Р. Х. О. Хиллз» вдруг стал единственной точкой в мире, от которой можно измерять расстояние. Как-никак, это был противоположный полюс. А когда Софи, присев за столик, вдохнула знакомый магазинный запах, вобравший в себя нотки трубочного табака, духов, кожи, чая, ей пришел в голову вопрос: не потому ли она задумалась о пройденном пути, что уже остановилась? Глория опаздывала, и Софи по старой памяти взяла стандартный набор – чай с сэндвичами плюс десерт на выбор с сервировочной тележки, а потом огляделась в поисках знакомых лиц. В тот день светлые волосы Софи скрывал головной платок, но через некоторое время она его сняла, подумав, что будет даже приятно, если кто-нибудь ее узнает. На нее тотчас же уставились муж с женой, сидевшие за соседним столиком, и к приходу матери она уже бойко раздавала автографы.