Зачем Сталин создал Израиль? - Леонид Млечин

— Мы были бы рады, — польстил ему Амер, — если бы вы, а не американцы первыми попали на Луну.

— Теперь уже не попадут первыми, — уверенно сказал Хрущев, — но если хорошо оплатят билеты, мы можем взять их в качестве пассажиров.

Говоря о космосе, Никита Сергеевич пришел в благодушное настроение. Он поинтересовался у египетского гостя:

— Как генерал переносит московский климат?

— Замечательно, — жизнерадостно ответил Амер. — Надеюсь, во время парада будет хорошая погода, которая позволит все хорошо видеть.

— Это не от нас зависит, — пожал плечами Хрущев.

И тут, наконец, в разговор вмешался министр обороны Малиновский, который все остальное время молчал:

— В день парада даже небеса благожелательны к нам.

Седьмого ноября Амер сказал заместителю министра иностранных дел Владимиру Семенову, что хотел бы продолжить беседы и конкретно изложить просьбы Египта; девятнадцатого ноября он должен вернуться в Египет.

Тринадцатого ноября египетского министра вновь принял Хрущев. Вместе с ним пришли глава правительства Булганин, его заместители Анастас Иванович Микоян и Михаил Георгиевич Первухин (он был одновременно председателем госкомитета по внешним экономическим связям) и, разумеется, маршал Малиновский.

Хрущев сказал, что Советский Союз готов предоставить Египту кредит в шестьсот миллионов рублей для оплаты поставок советских машин и оборудования.

Амер стал благодарить, но признался, что ему трудно сориентироваться и сообразить, какую сумму шестьсот миллионов рублей составят в египетских фунтах.

Египетский посол в Москве пояснил, что это примерно пятьдесят пять миллионов египетских фунтов. Микоян подтвердил, что посол прав, а Булганин как бывший председатель правления Госбанка веско заметил:

— Это сто пятьдесят миллионов американских долларов.

Генерал Амер сразу заговорил о способах и сроках возвращения кредита:

— Мы хотели бы иметь более длительные сроки кредита.

Хрущев попытался умерить его аппетиты:

— Мы понимаем, что вы хотели бы получить кредит больше, может быть, в пять раз, и тогда вы были бы более довольны, но надо всегда проявлять чувство меры и нам, и вам.

Микоян обратил внимание египетского гостя на то, что в названную сумму не входит военная помощь. Оружие Египет будет получать отдельно.

— Мы стесняемся просить большую помощь, — красиво говорил Амер, — но все же надеемся, что Советский Союз пойдет нам навстречу. Наши трудности очень велики. Что касается военных вопросов, то я, как военный человек, хотел бы, чтобы все пушки мира находились в Египте, но мы понимаем, что наше экономическое положение не дает возможности иметь сейчас все необходимое.

Амер перечислил первоочередные потребности:

— Наиболее уязвимой является наша противовоздушная оборона. Мы должны также иметь возможность принять на свои аэродромы самолеты, а в порты военные корабли. Мы не забыли, что в пятьдесят шестом году, когда большое количество добровольцев в вашей стране изъявило желание оказать Египту помощь, мы не были подготовлены использовать ее. Я прошу дать нам кредит, поставить вооружение по самым минимальным ценам, которые носили бы почти символический характер.

— Прошу не обижаться, — ответил Хрущев, — если я скажу, что вы не должны жадничать, даже если вам бесплатно дадут оружие. Потому что, кроме оружия, нужно иметь солдат, одевать, обувать, кормить их, размещать в казармах.

Никита Сергеевич попытался иносказательно убедить египтян умерить свои аппетиты:

— У нас в России уже многие годы народ поет песнь о Ермаке, покорителе Сибири. Ермак покорил Сибирь и отдал ее под власть русскому царю. За это царь в награду подарил Ермаку хорошую кольчугу. Ермак был рад подарку, но, когда на его отряд напал противник, он бросился в кольчуге в Иртыш и утонул. Дар царя оказался для Ермака гирей, потянувшей его на дно…

Амер улыбался, благодарил Хрущева за ценные замечания, обещал следовать его словам и тут же просил вновь рассмотреть вопрос об увеличении помощи Египту.

— Давайте пока на этом остановимся, — остановил его Хрущев. — Прошу вас учесть, что это не последняя встреча, а только начало.

Никита Сергеевич говорил очень откровенно, не стесняясь в выражениях, но в переводе колорит его речи, вероятно, пропадал:

— Народ вы молодой, силы у вас много, и вы хотите все сразу захапать. Теперь главное — поднять вашу экономику. Это, конечно, дело не легкое. Вы еще не приступили к строительству, а уже имеете большой аппетит. Аппетит, конечно, приходит во время еды, но пока надо было бы начать с необходимого. В медицине существует хорошее правило. Если человек долгое время недоедал, ему нельзя давать много пищи — это вредно. Вы можете сказать, что я рассказываю вам сказки, а вам нужно денег, больше денег…

Никиту Сергеевича, как обычно после серьезных переговоров, потянуло на воспоминания:

— Я вспомнил один эпизод из времен Гражданской войны, который рассказывал Микояну. Я находился в одной из частей 11-й армии, которая была расположена возле Кутаиси. Однажды пришлось поехать в политотдел. В гостинице было много клопов, поэтому решил заночевать на вокзале. Ночью во двор ввалилась рота армянских солдат. Я как агитатор поговорил с ними. Они слушали, но не верили в оценку положения в Турции. Когда закончили, один поблагодарил за беседу, но «турок надо резать». Я вновь стал рассказывать, что в Турции есть крестьяне, рабочие, помещики и капиталисты и нельзя подходить одинаково ко всем. Солдаты со всем соглашались, но «турок все же надо резать». Так и генерал Амер во всем соглашается с нами, но все-таки говорит, что денег надо давать больше…

Беседа продолжалась два часа. Потом Хрущев пригласил египетскую делегацию на обед.