Время прощать - Миа Марч

Она расправила покрывало, бледно-желтое с выцветшими оранжевыми морскими звездами, которое когда-то принадлежало ее матери.

– Я только хотела поблагодарить вас за все сегодня, тетя Лолли. Вы чудесно приняли Смитов.

– Я вижу, это хорошие люди, – отозвалась Лолли.

Перл кивнула.

– Просто очаровательные.

– Ты хорошо сделала, Джун, – с усилием проговорила Лолли, – что нашла их ради Чарли. Это не только отважный, но и правильный поступок. Бывает, у тебя что-то отнимают, но ты получаешь что-то взамен, иногда поистине чудесное.

– Как было, когда я потеряла маму и папу и получила вас, – прошептала Джун. Глаза Лолли наполнились слезами, и Джун прислонилась головой к ее плечу. – Я люблю вас, Лолли.

– Я тоже тебя люблю, – тихо ответила она. Глаза у нее начали закрываться.

Джун поцеловала тетку в щеку и послала воздушный поцелуй Перл. Едва закрыв за собой дверь, Джун расплакалась, но быстро постаралась взять себя в руки.

«Тетя умирает…»

Из гостиной доносился взволнованный голос Чарли. Джун вытерла глаза, сделала глубокий вдох, затем вошла в гостиную.

– Ты снова выиграл! – воскликнула Изабел, когда Чарли показал выстроенные в ряд четыре красные фишки. – Я не могу тебя обыграть.

– Можешь попробовать снова завтра вечером, – улыбаясь, предложил Чарли.

– Готов идти спать, малыш? – спросила Джун.

Поканючив, нельзя ли ему посидеть еще полчасика, Чарли обнял Изабел, а потом нашел Кэт, которая сидела на кухне с Оливером, занятая серьезным разговором. Обнял на ночь и ее. Следующими стали Лолли, получившая поцелуй в щеку, и Перл, удостоившаяся объятия. Наконец – объятие Счастливчику, который лизнул мальчика в лицо.

– Мне правда-правда-правда нравятся мои новые бабушка и дедушка, – тараторил Чарли, пока он и Джун шли в его комнату.

Была уже почти половина восьмого. Время для короткой сказки, а потом погасить свет в конце чудесного и насыщенного для маленького мальчика дня.

Чарли надел пижаму и почистил зубы, потом забрался под одеяло. Джун села рядом, взяв «Паутину Шарлотты», которую читала ему уже несколько вечеров. Прошлым вечером ему читали Смиты, каждый по главе. В какой-то момент чувства настолько переполнили Джун – при виде их, сидящих на стульях у кровати ее сына, с выражением полной радости, будто им вручили дар жизни, – что ей пришлось ненадолго выйти из спальни.

– Мамочка, а ты можешь рассказать мне другую историю? Я хочу услышать историю о том, как вы с папой познакомились и почему понравились друг другу?

– Это одна из любимейших моих историй. – Джун наклонилась, чтобы поцеловать его мягкие, шелковистые темные волосы.

«Бывает, у тебя что-то отнимают, но ты получаешь что-то взамен, иногда поистине чудесное».

Покидая на цыпочках комнату Чарли и аккуратно закрывая за собой дверь, Джун вспоминала эти слова Лолли.

Она получила много чудесного взамен. Потеряла родителей и получила Лолли. Потеряла свою большую любовь и получила Чарли. Потеряла работу и дом и получила гостиницу и своих родных. Потеряла свою мечту и получила бабушку и дедушку для Чарли. Потеряла фантазии, с которыми жила долгих семь лет, и получила реальность в виде любви Генри Букса.

Настало время признаться ему в своих чувствах. Единственное, что Джун знала наверняка сердцем, разумом и душой, что она свободна. Как сказать Генри об этом, Джун еще не придумала, но была уверена: когда его увидит, нужные слова сами придут.

Встретившись на днях с Бин, продавщицей в «Букс бразерс», Джун узнала, что Генри взял на себя ее обязанности и держит магазин открытым до восьми вечера каждый день. Поэтому прикинула, что найдет его либо в магазине, либо поблизости – на катере, откуда Бин может вызвать Генри звонком, если понадобится. Во второй половине дня всегда наплыв покупателей, даже теперь, когда толпы отдыхающих значительно передели после уик-энда Дня труда, пришедшего и прошедшего несколько недель назад.

Приближаясь к «Букс бразерс», Джун осознала, как не хватало ей магазина. Он всегда был ее убежищем, местом, где она чувствовала себя в безопасности. Теперь же, взявшись за дверную ручку в виде маленького каноэ, Джун не испытывала ничего, кроме покоя и радости.

Над головой Джун звякнул колокольчик. Магазин скоро закрывается, но покупателей довольно много.

Бин с улыбкой показала Джун в глубину помещения.

– Ты как раз успела к празднику.

– А что мы празднуем? – спросила она, но вниманием Бин завладела подошедшая к кассе женщина.

Генри в кабинете не было. Джун погрузилась в предвкушение встречи – она увидит его, подойдет к нему и поцелует. Если он празднует хорошую дневную выручку, тем лучше.

Пройдя через подсобные помещения, она вышла на причал. Генри был там, но не один. Он обнимал Ванессу. Она обхватила его, на пальце у нее сверкало кольцо с бриллиантом.

Джун замерла.

«Нет. Нет. Нет. Я пришла слишком поздно, и теперь он с Ванессой навсегда».

У Джун мучительно засосало под ложечкой, ноги стали ватными. Она попятилась, но Ванесса в облегающем черном платье и блестящих зеленых ботинках «Доктор Мартене» уже шла к ней.

– Он целиком твой, – произнесла Ванесса с холодной улыбкой и, минуя Джун, сильно толкнула ее плечом.

«Что?»

Джун посмотрела на Генри, который наблюдал за ней. Она застыла на месте, и Генри подошел к ней.

– Значит, вы с Ванессой не обручились?

Он усмехнулся.

– Нет. Но Ванесса обручилась со своим механиком. «Когда чувство настоящее, ты это понимаешь», – сказала она.

Джун почувствовала, как ее затопила волна облегчения.

«Генри не сделал предложение Ванессе Галл. Я не опоздала».

– Я с этим согласна, – произнесла она.

Генри, не отрываясь, смотрел на нее.

– У тебя все хорошо, Джун?

Она шагнула к нему и обняла за шею, чтобы посмотреть, что он станет делать. Генри обнял ее.

– У меня все больше чем хорошо. И я готова вернуться, если ты меня возьмешь.

– О, я тебя возьму, – ответил Генри.

Его улыбка, была настолько чувственная, а взгляд таким доброжелательным и родным, что Джун с облегчением прижалась головой к его плечу.

«Я в постели с Генри Буксом. Средь бела дня», – подумала Джун, не в силах сдержать широкую улыбку.

– По поводу чего такие улыбки? – Генри наклонился к ней и поцеловал в ключицу.

Она во все глаза смотрела на его загорелые широкие плечи и грудь, немного длинноватые волосы, клинтиствудские морщинки вокруг внимательных карих глаз. Генри был так красив, так сексуален, настолько воплощал все, о чем она когда-либо мечтала. И вот он перед ней, реальнее не бывает.