Письма. Том II (1933–1935) - Николай Константинович Рерих

Струве приняли церковный сан. Бог да пошлет им оказаться мощными и просвещенными служителями церкви. У церковнослужителя может быть два пути: или Боговдохновенность, или широкое просвещение. Как пример огненной Боговдохновенности стоит для меня наш бывший духовник От[ец] Иоанн Кронштадтский, от которого я слышал так много замечательного и незабываемого. Очень хорошо, что культурные силы приходят к Церкви. Надо надеяться, что они не окажутся двоедушными, как, например, на моих глазах оказался некий монах, в мире князь, который совсем неплохо пишет в книжках своих и совсем иначе выказывает себя в жизни, — к чему я имею доказательства[63]. Бог ему судья. Но все же неладно, что такие действия могут колебать доверие к отцу духовному. Очень хорошо Вы делаете, что говорите о магии в противоположение Боговдохновенности. Ведь не только веровать, но именно исповедовать в жизни необходимо. Особенно это необходимо сейчас, когда силы зла и тьмы пытаются разрушить благое земное строение. Тут-то и нужна великая Боговдохновенность, чтобы в мощи и в радости духа преодолевать зло.

Посылаю Вам одновременно с этим письмом последний выпуск нашего журнала, а также несколько оттисков моих статей и номеров нашего Бюллетеня. Также прилагаю пять фотографий с моих картин:

«Чаша Христа»[64];

«И Узрим» (из «Священной Серии»)[65];

«И Открываем Врата»[66];

«Святой Михаил Архистратиг» (мозаика)[67];

«Святой Сергий Строитель»[68].

Все эти картины Вы увидите в Музее. Если же кто-либо пожелал бы воспроизвести эти фотографии в церковном или каком-либо ином издании, то, конечно, я вполне согласен на это, и Вы можете временно одолжить эти снимки. Спасибо за сведение, что ложное сведение о закрытии музея пришло из Парижа. К сожалению, там существуют три очень пакостных очага, откуда уже неоднократно исходила всевозможная ложь. Это тем более печально, что в такие смятенные темные дни, как в настоящее время, казалось бы, все образованные силы должны бы быть вместе. Разъединение, постыдная взаимная вражда и зависть являются лишь признаками невежества. И эти служители сил темных, если даже они носят сан духовный или дерзают называть себя учеными и художниками, то все же они остаются варварами невежественными. В то время когда основы мира сотрясаются, а мы будем заниматься мелкою ложью и предательством, разве это не будет постыднейшим знамением Армагеддона. Подтвердите мне заблаговременно, когда именно будете в Нью-Йорке. Даже и в летнее или осеннее время, когда жизнь учреждений затихает, все же некоторые из сотрудников наших будут сердечно рады встретить Вас. Также радуюсь, что искренно могу поминать в переписке нашей слово «сердечность», так редко проникающее сейчас в современный обиход. Всем сейчас трудно; хотя бы во имя этих больших трудностей пусть будут все понимающие значение слов Культура, и Духовность, и Религия — пусть будут все эти сотрапезники духовные в сердечном единении и совместными усилиями пусть оборонятся от лжи и тьмы. Еще раз спасибо за все Ваши добрые слова. Все мы шлем и Вам, и Марии Николаевне, и Людмиле Владимировне наши сердечные приветы. Всегда буду рад слышать от Вас.

Духом с Вами.

Если признаете за благо дать прилагаемые статьи («Оружие Света», «Град Светлый» и «Красный Крест Культуры»[69]) в «Новый Путь»[70] или в иной доброкачественный журнал, так во благо и поступите.

[Приложения:[71]]

«Познавание Прекрасного»[72];

Три почтовые открытки: «Pax [Cultura]»[73], «Пантелеймон»[74], «Царица Небесная»[75];

Бюллетень Музея Рериха, I — 8, 12; II — 1, 2, 3, 4–5, 6;

«Огонь претворяющий»[76];

«Любите книгу»[77];

Art & World Culture[78].

22

Н. К. Рерих — С. И. Метальникову

31 марта 1933 г. Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогой Сергей Иванович,

Читая Ваше последнее письмо, думалось, вот и С[ергею] И[ванови]-чу живется нелегко, а кому же сейчас легко живется. Действительно, мир пришел в такое состояние, что, получая весточки из двадцати пяти стран, даже не раскрывая конверта, уже знаешь, что новости будут грустные. До такой степени все страны втянулись в материальный кризис, что материального выхода и быть не может. Нужно изменить отправную точку зрения, нужно обновить всю основную психологию, иначе говоря, нужно вновь приобщиться к Культуре. Все равно без осознания духовных ценностей никакие материальные и механические открытия не помогут. Глубоко понимаю я Ваше устремление к изучению психической энергии. Напрасно Вы думаете, что опыты над этой огненной энергией со всеми ее подотделами не производятся в лабораториях. И в лабораториях они производятся, но в этих лабораториях необходимы особо очищенная атмосфера и психодезинфекция и наблюдаемых, и наблюдателей. Прикладываю к письму маленькую выписку из Восточной книги «Мир Огненный»[79]. В ней именно указывается на необходимость осознания наших духовных сил, которые ложатся в основу всех так называемых феноменов. Всегда радуюсь, слыша о Ваших задачах, ведь они так своевременны и показывают, что Вы, будучи столь духовно чутким, идете по кратчайшему и нужнейшему направлению. Поиграли люди в материализм, но какими бы эпитетами ни оснастили это ограниченное понятие, оно все же остается скудным и однобоким. Сейчас мир действительно стоит перед переустройством. Все условные деления и ненавистническая грязь дошли до апогея. Потому-то так важно, чтобы люди вновь начали мыслить о культуре. Прилагаю одно из моих писем нашему Обществу Культуры в Америке. Очень трогательно видеть, что в Индии буквально в каждом выпуске журналов и в отдельных статьях, и во всевозможных упоминаниях сейчас произносится слово «Культура». Получаю журнал из Болгарии и радуюсь тому же слову, о том же зовет и газета в Ревеле, а в Латвии, как говорят, двадцать два культурных общества. Если поедете в Америку, сообщите мне заблаговременно, чтобы я мог уведомить наших друзей, которые будут так рады приветствовать Вас и Н. Лосского.

Обложка первого издания книги «Мир Огненный», часть III

Посылаю Вам две копии нашего журнала с Вашей прекрасной статьей[80]. Один экземпляр для Вас, а другой дайте кому-нибудь достоверному, кто хотел бы написать отзыв в газетах или в журналах. Поразительно, что обе русских газеты в Париже относятся как-то враждебно и неоднократно уже помещали ряд лживых сведений. Это прискорбно, ибо неужели и в рассеянии сущие будут взаимно уничтожаться. Очень надеюсь, что в семье Вашей будет легче. Лишь бы все было дружно, согласно, тогда и тяготы распределяются как-то легче. Сейчас посылаю ящик с семью картинами в Париж. Может быть, там повидаете их. Слышу, что