Аня и Дом Мечты - Люси Мод Монтгомери

— Добро пожаловать домой, — шепнул он, и рука об руку они перешагнули порог своего Дома Мечты.

Глава 6

Капитан Джим

Доктор Дейв и старая докторша пришли в маленький домик встречать молодоженов. Доктор Дейв оказался высоким, веселым и добродушным стариком с белыми бакенбардами, а его жена нарядной розовощекой маленькой особой с серебряными волосами, которая приняла Аню с распростертыми объятиями — в прямом и переносном смысле.

— Я так рада вас видеть, дорогая! Вы, должно быть, ужасно устали. У нас тут для вас легкий ужин, а капитан Джим принес вам форели. Капитан Джим… где же вы? Он, наверное, пошел выпрячь лошадь. Пойдемте наверх — там разденетесь.

Следуя за старой докторшей по лестнице, Аня смотрела на все вокруг сияющими и внимательными глазами. Ей очень нравилось, как выглядит ее новое жилище. Здесь была уютная атмосфера Зеленых Мезонинов и даже что-то от ее собственных давних традиций.

— Мне кажется, что я нашла бы в мисс Элизабет Рассел родственную душу, — пробормотала она, оставшись одна в своей комнате. Здесь было два окна; одно из них, слуховое, выходило на гавань, гряду песчаных дюн и маяк.

Окно мечты на пенистые воды

Морей опасных в странах волшебства[10], —

вполголоса процитировала Аня. Из второго окна — оно располагалось на фронтоне — открывался вид на небольшую, желтеющую несжатыми полями долину, через которую бежал ручей. Единственный дом, который можно было видеть из этого окна, стоял в полумиле вверх по ручью — старый, со множеством пристроек, серый дом, окруженный огромными ивами, сквозь ветви которых его окна всматривались в сумрак, как робкие, идущие глаза. «Интересно, кто живет там», — подумала Аня. Этим людям предстояло быть ее ближайшими соседями, и она надеялась, что знакомство окажется приятным. Неожиданно ей вспомнилась красивая девушка с белыми гусями.

— Гилберт полагает, что она не из этих мест, — размышляла Аня, — но я уверена в обратном. Есть в ней что-то такое, что делает ее частью этого моря и неба, и гавани Четырех Ветров. Эти ветры в ее крови.

Когда Аня спустилась вниз, Гилберт стоял перед камином, беседуя с каким-то незнакомцем. На звук ее шагов оба обернулись.

— Аня, это капитан Бойд. Капитан Бойд, это моя жена.

В первый раз Гилберт назвал Аню «моя жена» в разговоре с кем-то третьим и был опасно близок к тому, чтобы лопнуть от гордости. Старый капитан протянул Ане свою мускулистую руку; они улыбнулись друг другу и с этого момента стали друзьями. Родственные души, словно корабли, обменялись опознавательными сигналами.

— Очень рад познакомиться с вами, мистрис[11]Блайт. Надеюсь, вы будете так же счастливы здесь, как была первая новобрачная, которая приехала сюда. А большего-то счастья и пожелать нельзя… Но ваш муж представил меня не совсем правильно. Капитан Джим — вот мое повседневное имя, и так как вы все равно кончите тем, что будете называть меня так, то вполне можете начать прямо с этой минуты… Вы, бесспорно, очень милая молоденькая женушка, мистрис Блайт. Гляжу я на вас, и у меня такое чувство, будто я сам вроде как только что женился.

Последовал взрыв общего смеха, а старая докторша принялась уговаривать капитана Джима остаться и поужинать вместе с ними.

— Благодарствуйте. Это будет настоящее удовольствие для меня. Мне, как правило, приходится есть одному. Нечасто мне представляется возможность сесть за один стол с двумя такими милыми, красивыми леди.

Возможно, комплименты капитана Джима выглядят на бумаге весьма бесцветно, но делал он их с такой приятной, мягкой учтивостью в тоне и взгляде, что получавшая эти комплименты женщина чувствовала: ей отдается дань восхищения, достойная королевы, и отдается в манере, подобающей королю.

Капитан Джим, благородный, простодушный старик, обладал вечно юными глазами и сердцем. У него была высокая, довольно нескладная фигура — сутуловатая, но свидетельствующая об огромной силе и выносливости; чисто выбритое лицо, изборожденное глубокими морщинами и бронзовое от загара; густая грива темных с проседью волос, падающих почти до самых плеч, и удивительно голубые, глубоко посаженные глаза — иногда они весело поблескивали, иногда туманились мечтой, а иногда их взгляд был устремлен в морскую даль с печальным выражением, как у того, кто ищет потерянную драгоценность. Ане еще предстояло узнать, что искал взором капитан Джим.

Нельзя было не признать, что капитан Джим некрасив. Его впалые щеки, морщинистый рот и массивное чело не были созданы по канонам красоты, а множество невзгод и горестей, которые он испытал, оставили шрамы как на его душе, так и на теле. Но хотя при первом взгляде на него Аня отметила, что он некрасив, она никогда больше не вспоминала об этом — дух, сиявший сквозь грубую оболочку, делал ее красивой в полной мере.

Весело смеясь, они собрались вокруг накрытого к ужину стола. Пламя камина отгоняло прохладу сентябрьского вечера, но окно в столовой было распахнуто, и легкие морские ветерки входили, когда и как им заблагорассудится. Вид из окна открывался поистине величественный — гавань, а за ней изгибающаяся дугой цепь невысоких лиловых холмов. Стол был уставлен всевозможными лакомствами, приготовленными старой докторшей, но piece de resistance[12] было, без сомнения, большое блюдо морской форели.

— Вот, подумал, что вам после путешествия она вроде как должна прийтись по вкусу, — сказал капитан Джим. — Более свежей форели и быть не может, мистрис Блайт. Два часа назад она еще плавала в тихой заводи.

— А кто же присматривает сегодня за маяком, капитан Джим? — спросил доктор Дейв.

— Племянник Алек. Он знает это дело не хуже меня… Я, признаться, очень рад, что вы пригласили меня отужинать. Я изрядно проголодался — обед-то у меня сегодня был не ахти какой.

— Я думаю, вы на этом маяке почти все время полуголодный, — строго сказала старая докторша. — Не желаете утруждать себя стряпней — вот и нет у вас никогда приличного обеда.

— Нет-нет, — запротестовал капитан Джим, — я готовлю, готовлю. Да я вообще живу как король. Вчера вечером ходил в деревню, купил два фунта мяса и думал, что сегодня у меня будет шикарный обед.

— Ну и что же случилось с этим мясом? — спросила докторша. — Вы потеряли его по дороге домой?

— Нет. — Вид у капитана был весьма сконфуженный. — Как раз перед тем, как я собрался лечь спать, явился жалкий, вроде как беспородный пес и попросился на ночлег. Думаю, он принадлежит кому-то из здешних рыбаков. Я не мог выгнать бедную дворнягу — у него была поранена лапа. Так что я запер его на веранде — только кинул ему старый мешок, чтобы он мог лежать на нем, — а сам пошел в постель. Но почему-то я никак не мог уснуть. Тогда я задумался и вспомнил, что пес выглядел вроде как голодным.