Отсос - Стюарт Хоум

– Новости часа, каждый час, – ревело радио, а Ник ждал завтрака. – Полиция опознала человека, ответственного за вчерашний взрыв в кенотафе. Это Ник Картер, национальный лидер анархистского движения Классовая Справедливость…

Все сразу стало на свои места, не прошло и нескольких секунд, как Ник понял, что его подставили. Он затесался в неонацистские круги по чистой глупости. Рядовые штурмовики не узнавали Ника, но идеологи из руководства сразу вывели его на чистую воду. А было бы хорошо, если бы рядовые нацисты сразу его запинали и отогнали! Госпитализация – это цветочки по сравнению с тем серьезным напрягом, который намечался со стороны правоохранительных органов.

Официантка поставила перед ним то, что называют «английским завтраком». Яичница, которую Ник пытался разрезать, извивалась на тарелке. Но думал Ник не о еде, он был слишком занят планами на будущее. Анархист поблагодарил свою счастливую звезду за то, что не пошел домой вчера вечером. Он уже никогда не вернется в Хокстон. Там его точно вычислят легавые. Картеру это не нравилось, но факт оставался фактом: он был в розыске. Юг Лондона был далеко от его обычных мест обитания, находившихся к северу от реки, и он решил, что, если уж скрываться, то юг ничем не хуже любого другого места. Он вспомнил всех тех, кого знал тут и, в конце концов, решил, что Майк Армилус – наиболее подходящий кандидат из всех тех, кто способен ему помочь.

Армилус жил в муниципальном доме в Кеннингтон Парк. От Брикстона это было недалеко, и найти несложно. Через двадцать минут после завтрака Ник уже барабанил в дверь Майкла.

– Что случилось? – крикнул Армилус, открывая дверь. – Боже ты мой, вот уж не ожидал увидеть национального героя!

Майк провел Ника в гостиную и потом нырнул на кухню, чтобы сделать чай. Через несколько минут Армилус дал Картеру чашку и сел напротив своего гостя.

– Я видел тебя на демонстрации и думал, что ты присоединился к оппозиции, – признался Майк и добавил. – То, что ты сделал просто охуительно гениально!

– Я ничего не сделал, – пролепетал Ник. – Меня нацисты подставили.

– Что? – взвизгнул Армилус. – Ты что, хочешь мне сказать, что ты не подкладывал бомбу?

– Совершенно верно, – ответил Картер, – понимаешь, я пытался проникнуть в разные нацистские группы. Перед тем, как позволить мне подслушать, что они планируют взрыв, они, по всей видимости, вычислили, кто я такой. Эти подонки знали, что в полицию я не пойду, а попытаюсь разобраться с бомбой сам. Они хотели, чтобы Классовую Справедливость обвинили в этом злодеянии, чтобы развернуть бы общественное мнение вправо. Я – мудозвон, попавшийся в ловушку. Как я понимаю, у полиции есть мое фото, на котором я роюсь среди венков, наваленных у кенотафа.

– Да, – подтвердил Майк. – В газетах эти фотографии были и по телевизору их показывали.

– Я так понимаю, что легавые меня пасут, – объяснил Ник. – И так как я не могу пойти домой, то я пришел спросить, не могу ли я у тебя некоторое время погостить.

– Без проблем, – заверил Армилус своего гостя, – но если ты здесь собираешься тормознуться, то я хочу привлечь тебя к работе в одном проекте. Я хочу организовать свою личную Классовую Справедливость. А ты будешь редактором газеты.

– Что? – Картер даже передернуло. – Это сумасшествие. Какого хуя ты перебегаешь дорогу Стиву Драммонду?

– Потому что, – ухмыльнулся Майк, – меня раздражает вся эта фигня, которую о нем пишут. Взяв на себя ответственность за взрыв кенотафа, Классовая Справедливость засветилась в СМИ. Членство должно резко пойти вверх. Мартин Смит сделал заявление о том, что он помогает полицейским в расследовании беспорядков на Хорз-Гардз-Парэйд. Этот пиздюк заявил, что найдет и выдаст полиции всех, кто связан с террактом. Рядовым членам Спартаковской Рабочей Группы это не понравится. Некоторые из них дезертируют. У них есть политическая подготовка, необходимая Классовой Справедливости, и я хочу, чтобы они попали в официальную Классовую Справедливость, а не в группу отщепенцев Драммонда.

– Секунду! – возразил Ник. – Драммонд контролирует официальную Классовую Справедливость.

– Отнюдь нет! – настаивал Армилус. – Ты организовал Классовую Справедливость, и ты сам сделал первый номер газеты. Средства массовой информации все еще говорят, что ты – лидер движения. Мы работаем вместе, и это означает, что мы и есть настоящая Классовая Справедливость, а Драммонд всего-навсего самозванец.

– Но я ушел из Классовой Справедливости несколько лет назад! – скулил Картер. – А после этого я не участвовал в организованной политической жизни, если не считать попыток проникнуть в невнятные фашистские группировки.

– Времена меняются, – Майк просто излучал убежденность, – и тебе, Ник, надо меняться вместе с ними. Сейчас ты в говне, мы должны тебя оттуда вытащить и дать тебе такую роль, в которой правительство тебя не посмеет тронуть. Революция – это лучший способ с честью выйти из сложной ситуации. Даже если нам не удастся свергнуть государство, то мы сможем неплохо заработать на продаже литературы и сборе пожертвований. Бог ты мой, этот терракт у кенотафа даст нам нескончаемую засветку в средствах массовой информации, люди засыплют нас деньгами и будут мечтать о том, как бы примкнуть к нашему движению. Как только у нас будет все на мази и достаточно бабок, ты поедешь за границу, и будешь редактировать газету оттуда, оставаясь в безопасности.

– Право, не знаю, – пробормотал Ник.

– Да ладно! – Армилус был в восторге. – Ты должен думать о будущем. Это для тебя самый легкий способ сделать деньги, а деньги – это то, что тебе необходимо, если ты собираешься несколько лет пробыть в бегах. Взгляни на все следующим образом: ты позаботишься о себе и одновременно поможешь делу революции. Маркс всегда говорил, что, будучи первой индустриальной державой, Англия является наиболее вероятным местом для начала мировой революции.

– Не знаю, – вяло повторил Картер.

– Ты же сам знаешь, что все мною сказанное вполне логично, – настаивал Майк. – Лондон – это микрокосмос всего мира. Юг беден, Восток сильно индустриализован, а Запад богат.

– А как же получилось, что ты живешь на Юге, если он беден? – захотел знать Ник.

– Я здесь родился, – гордо заявил Армилус.

– Да ты, блядь, с ума сошел, – пробормотал Ник.

– А что? – вскипел Майк.

– Ничего, – ответил Картер.

– Ну, что скажешь на мое предложение? – настаивал Армилус. – Поведешь в бой возрожденную Классовую Справедливость?

– Ну, предположим, – согласился Ник.

Картеру было очевидно, что если он не позволит сделать себя противником Стива Драммонда, ему придется искать другое убежище. И, возможно, предложение Майка было не таким уж и плохим, потому что давало ему шанс отомстить Драммонду за развал остатков Классовой Справедливости. Картеру не улыбалась мысль, что его бывший подчиненный теперь извлекает выгоду из того, что Ника подставила кучка фашистов и сделала козлом отпущения.