В поисках Алисы - Софи Бассиньяк

Она протянула ему книгу. Это оказался путеводитель по Парижу на английском языке. Пролистав томик, он сунул его в карман и по-прежнему молча тронулся с места. Возле ее подъезда затормозил и спросил адрес в провинции. Алисе не понравилось, что он забирается на ее территорию.

— Там же нет ничего, — кивнула она на путеводитель.

— На плане города в самом начале ваш адрес отмечен красным крестиком.

Алиса вздрогнула от макушки до заледеневших ног.

— Похороны послезавтра, — сказала она.

— Вы не против, если я приеду?

— Боюсь, вам будет скучно.

Он улыбнулся. Его накрыло теплой волной счастья, и он с трудом сдержался, чтобы ее не обнять. Они сидели рядом, глядя каждый в свою сторону, словно детишки в прогулочной тележке, терпеливо ждущие, когда лошадка повезет их кататься.

— Я не большая любительница похорон, — сказала Алиса.

— Никто не любит похороны, — ответил Пикассо и протер запотевшее ветровое стекло.

— Конечно, однако мне придется сидеть в первом ряду.

Странно, но инспектор вдруг вспомнил свою свадьбу. Он протяжно вздохнул, поелозил на сиденье, включил и выключил дворники. Почему-то ему срочно потребовалось чем-то заняться.

— Это быстро пройдет, вот увидите, — сказал он, проводя тряпкой по стеклу.

— Ваши родители умерли? — спросила Алиса.

— Да. Оба.

— Вы их любили?

У него заломило поясницу. Он убрал тряпку в кармашек на дверце и положил руки на колени.

— Я у них поздно родился. Единственный сын. Элен говорит, мне повезло, никакой детской ревности, и все такое. Может, это и правда, но у меня было очень скучное детство. Пожилые родители живут все больше молчком… Во всяком случае, мои жили именно так. А сколько лет было вашей матери?

— Точно не помню. Шестьдесят пять, кажется.

Она посмотрела на Пикассо немного смущенно — надо же, не помнить, сколько лет твоей матери. Он ей не поверил, решил, что она кокетничает. Это было первое недоразумение, возникшее между ними.

— Послушайте, я замерзла. У меня все ноги мокрые…

Она дала ему адрес своей сестры и быстро распрощалась. Пикассо посидел какое-то время, не снимая рук с руля. С этого конца улицы он видел окна собственной квартиры. От засаженного цветами балкона на четвертом этаже ничем не примечательного дома веяло забвением, глубоким сном в теплой постели и вечными перешептываниями обеих его женщин — Элен и Жюльетты — за закрытой дверью ванной комнаты.

Когда он вернулся в комиссариат, Куаньяр решил, что шеф бледен, помят и скукожен. Он включил отопление на полную мощь и доложил последние новости:

— Продавщица из булочной хорошо запомнила тот день. Алиса Конк действительно вошла к ним с окровавленной головой. Вызвали пожарную команду из Севинье, это совсем рядом, в трех шагах от Сент-Антуана. И семью она знает. Говорит, дети очень воспитанные. Покупают всегда одно и то же — бриоши и хлеб кирпичиком. Это все.

Куаньяр пошел к столу, стоявшему наискосок в глубине кабинета, унося с собой свои запахи и свое горе. Пикассо вернулся к рыбам, голубоватому свету монитора и папкам с делами. Самыми противными, теми, что тянулись давно. Грязная история с нелегалами, в которой оказались замешаны дети; девчонка с его участка, без конца удирающая из дому; ограбление кошерной мясной лавки. Некоторое время спустя он заметил, что кабинет успели в его отсутствие украсить. Над дверью навесили золоченые гирлянды, извлекли на свет божий искусственную елку и водрузили ее на металлический столик, нацепив несколько зеленых и красных шаров. Пикассо вышел на воздух. Ему казалось, еще чуть-чуть, и он задохнется — от мерцающей рождественской пыли, от неостановимо бегущих лет, от Элен, которая, как всегда, наотрез отказалась от любых подарков: у меня и так все есть, не сходи с ума.