Антиглянец - Наталия Осс

Ира едва сдерживала ярость. Это было очевидно. А Настя наслаждалась произведенным эффектом.

– Опять реклама! Давайте лучше о моде. Вот мы сидим с вами сейчас в одинаковых туфлях на платформе. Марки называть не будем, те, кто разбирается, понимает. И лак у нас похожий. Операторы, покажите наш маникюр.

На экране крупным планом – глянцевые ногти неопределенного мертвенно-белесого цвета. Настины. Ирины.

– Кто заставляет нас с вами быть одинаковыми? Это журналы так манипулируют людьми? Вы меня заставили?

Какая ловкая эта Ведерникова – раз, и она снова плывет в одной лодке с Иркой. Полозова немного расслабилась.

– Я заставила вас. А меня заставили дизайнеры. Глянцевые издания модные тренды не задают, а транслируют их с подиума. Мы такой проводник между мечтой и жизнью. Переводим с языка высокой моды на язык улицы.

– Я все время слышу – тренд, тренд. А что, нельзя по-русски сказать – тенденции? И журнал ваш с национальными корнями называется Gloss. Вместо того чтобы назвать его простым русским словом «Глянец».

Настя снова куснула. Интересно, это стиль программы или характер? На экране появилась плашка: «Стиль ведущей – сеть бутиков Luxury Trend». Именно trend. Смешно.

– Ваша программа тоже называется не по-русски.

Ирка отбивалась.

– А как вы переведете After-Party? «После вечеринки»?

– Да, а почему бы и нет?

– Вопрос не ко мне, а к руководству канала.

– И я даже знаю, что они бы сказали.

– Правда?

– Да, они бы сказали, что это не в тенденциях. Не trendy. Видите, опять английское слово все объясняет.

Ирка явно не хотела ссориться с Настей.

Девушки засмеялись. Помирились.

– Правда, что вам подарила платье Миуччия Прада? Не страшно носить то, что носит дьявол? На эти и другие вопросы наша гостья Ирина Полозова, главный редактор журнала Gloss, ответит через полторы минуты. Вернитесь к нам после рекламы.

Откуда-то сбоку вылетел сверкающий логотип Glam TV и рассыпался на мелкие бриллианты. На экране опять смеялись герои фильма «Жара», потом реклама Chanel № 5 с Николь Кидман, Dior J’adore с Шарлиз Терон, опять гель Dove с безымянными простушками.

Я решила, что на сегодня хватит.

Как будто кто-то вытащил меня из-под теплого одеяла, из мира, где все понятно и привычно, и опустил в кипящий дьявольский котел. Расплавленное золото жгло снаружи и внутри, бриллианты царапали горло. Ирка и Настя сидели вместе у телевизора и смеялись надо мной, а мне было негде спрятаться – операторы и фотографы фиксировали мою позорную беспомощность. Я никак не могла выбраться, цеплялась, соскальзывала вниз, по гладкой золотой стенке – как Джеймс Бонд в фильме «Golden Eye» скользил по вогнутому дну циклопической бетонной тарелки. Было адски жарко. Я проснулась. Болели горло и голова. Температура. На часах около 11.

Я набрала Мишке, прохрипела, что сегодня не приду, заболела.

– Нельзя тебя в ночное отпускать, Борисова! Сразу подорвалась.

Снова заснула. Что-то опять звенело в голове. Будильник! Нет, мобильный. Не буду подходить. А вдруг? А вдруг это он? Я нажала на кнопку не глядя. Ирка.

– Я уже все знаю. Полозова ты предупредила, молодец. Давай подъезжай, но не раньше двух. У меня переговоры в первой половине.

– Ира, – прошипела я, чувствуя, как горло скребет наждак. – Я правда болею. Я сегодня никуда.

– Смеешься, что ли? Ладно, сейчас за тобой машину пришлю. Диктуй адрес!

Я продиктовала. У меня не было сил сопротивляться.

В три часа дня я была на месте. Редакция располагалась в огромном здании бывшего склада, рядом с железной дорогой, где-то между Рижской и ВДНХ. Место выглядело мрачновато. Огромные трубы, лужи, вскрывшийся асфальт. Зато внутри, наверное, роскошно.

К будке охранника была прикреплена табличка, написанная от руки: «Журнал Gloss. 3-й этаж».

– Я к Полозовой.

Охранник едва взглянул на меня. Я двинулась вперед по шершавому бетонному полу, возле лифта начинались мраморные плитки, блестящие и скользкие, – едва удержала равновесие. Да, после вчерашнего надо тщательнее координировать движения.

Дверь на третьем этаже была заперта. Ни звонка, ни переговорного устройства. Через стекло я видела, как по коридору шныряли девушки. Я постучала. По ту сторону никто меня не замечал. Достала сигарету. Вдруг дверь распахнулась – появилась худенькая девочка, похожая на мальчика лет шестнадцати. Короткая стрижка, голый живот. С сигаретой.

– Вам кого?

– Я к Полозовой Ирине.

– А, вы курьер из L'Oréal? Что же вы снизу не позвонили? Приглашения принесли? Давайте сюда.

– Да нет, у меня встреча назначена. С Ириной.

– Встреча? Странно. Ладно, сейчас докурю и провожу вас.

Не понимаю, что я здесь делаю. С температурой, тяжелой головой и пустым желудком. От сигаретного дыма меня затошнило.

– Я Вера. Ассистент Ирины Анатольевны. А вас как зовут?

– Алена.

Маленькая Вера открыла магнитной карточкой дверь и впустила меня внутрь. Коридор, выстланный видавшим виды ковролином, ксерокс, аквариум, красные диваны, белые стены. По стенам – обложки журнала в разнокалиберных рамочках. Скромнее, чем я ожидала.

Вера распахнула еще одну дверь. Вот они где! Мы вошли в большую комнату – человек двадцать девушек, компьютеры, железные стеллажи, стопки журналов повсюду – на полу, на столах, в проходе. На нас никто не обратил внимания. Комната была наполнена разнокалиберными звуками, сливавшимися в ровный гул – стук ногтей по клавишам, шаги, разговоры, перелистывание страниц. Странно, но здесь не было ни одного окна.

Ирка сидела в углу. Вся в черном. Вчера она казалась мне моложе и ярче. Сейчас Полозова выглядела даже какой-то замученной. Наверное, из-за ядовитого электрического света. Возле ее стола стояла девушка в зеленом плюшевом платье.

– Chanel факс прислал, просит поставить их в начале, но в начале у нас Estée Lauder. Рекламщики еще скандалят. Требуют, чтобы сумки Furla убрали из секса и переместили в первую половину журнала, но не дальше 40-й полосы. Они говорят, что в прошлый раз мы поставили «Фурлу» рядом с прокладками, и еще одна такая подстава…

– Ирина Анатольевна, к вам!

– А, Алена! Садись, я сейчас освобожусь.

– Еще «Боско» настаивает на пересъемке фешна, а мы уже не успеваем.

– Какого черта ты мне сейчас об этом говоришь?! Лия, когда снимали для «Боско»? Две недели назад! Я уже тогда тебе сказала, что дерьмо получилось, они не утвердят. А теперь ты мне руки выкручиваешь?!

– Не я, а они. У меня десять полос под них. Чем забивать – непонятно.