Oh, Boy! - Мари-Од Мюрай

— Пошли, мы мешаем, — догадался наконец Симеон.

После душа Бартельми вышел в гостиную почти в хорошем расположении духа и обнаружил, что дети уже вполне освоились. Венеция расставила всех своих кукол Барби и возилась с ними, комментируя происходящее исключительно в прошедшем времени:

— Шелли взяла, открыла шампанское и все выпила. Вот Барби разозлилась и сказала: «Кто все вино выпил?»

— Это не я! — пропищал Барт тоненьким голоском Шелли.

— Хочешь поиграть?

— Нет, спасибо, — отказался Бартельми.

Однако присел на корточки, взял одну Барби в облегающем боди и пробормотал: «Надо же, какие буфера».

Венеция нажала на груди Барби, они забавно зачпокали. Брат и сестренка рассмеялись. У них явно был общий круг интересов. Позади них кашлянул Симеон. Барт обернулся. Средние брат с сестрой сидели рядышком на диване и читали: Моргана — «Домик в прерии», Симеон — «Общественный договор».

— Вы оба, что ли, особо одаренные? — спросил Барт. — Или только Симеон?

— Я один класс перескочила, — сказала Моргана. — И по всем предметам первая.

— Кроме физкультуры, — услужливо напомнила Венеция.

— Спорт для дураков, — отрезал Симеон.

— А я спортом много занимаюсь, — закинул пробный шар Бартельми.

— Значит, ты дурак, — прыснула Венеция.

— Смейся-смейся, — проворчал Барт. — А ты не заметила, что у нас в семье получается двое на двое? Вот Симеон и Моргана, жуть до чего умные — и страшные как не знаю что, а вот мы с тобой, дураки дураками…

— И очень красивые, — заключила Венеция без всякой задней мысли.

Моргана заметила, что это совсем как в сказке «Рике с хохолком»:

— Рике, он страшный урод и очень умный. А принцесса — красавица, но дурочка.

— А чем кончается? — поинтересовался Бартельми.

— Они поженились, и у них было много детей, — ответила Венеция.

— Oh, boy! — простонал Барт. — Значит, оба дураки.

Дети расхохотались. Барт, насвистывая, пошел за оранжадом. Почему у него вдруг стало так хорошо на душе? Это сделалось как-то само собой, когда он увидел детей, устроившихся у него в гостиной. Он был старший в братстве Морлеван, и это было здорово.

— А какой фильм вы хотите посмотреть? — спросил он, поставив стаканы на журнальный столик. — Разговор был про «Мой друг Джо»…

И не договорил. Только сейчас он вспомнил про Лео. Тот скоро должен был появиться.

— Симеон, мне с тобой надо поговорить как мужчина с мужчиной, — заявил Барт, знаком приглашая брата следовать за ним.

Они уединились на кухне. Симеон, чувствуя какую-то непонятную усталость, оперся о раковину.

— У меня есть друг, он должен скоро зайти, — начал Барт, разглаживая воротничок рубашки младшего брата. — Понимаешь? Ну, дружок мой, приятель то есть.

Симеон не сводил глаз с выбоины в плитке на полу.

— Тут понимаешь, какая проблема: Лео жуткий собственник, из тех, кто приревнует к свитеру, если ты его носишь слишком часто.

Симеон выразительно вздохнул и поднял глаза к потолку. Барт все разглаживал ему воротничок.

— Боюсь, ему не понравится вся эта история, ну, что я ваш опекун, — продолжал Бартельми. — Может, скажем ему, что вы дети моей соседки, а? У меня тут соседка есть. Наверху. Мы с ней знакомы. Бедная такая дуреха, муж ее бьет.

Барт криво усмехнулся в знак сострадания.

— Я скажу, что она оставила вас у меня, пока пройдется по магазинам, а?

— Не в воскресенье же, — сказал Симеон, резко отбрасывая руку брата.

— Да, в воскресенье не катит, — признал Барт. — Соображаешь, одаренный. Тогда скажем, что вы не можете войти в квартиру. Во, самое то! Соседка сверху потеряла ключи. А вторые — у ее матери, а мать живет в Жювизи. Во, самое то! Соседка оставила вас у меня и поехала в Жювизи за ключами… У тебя с рубашкой что-то не так, слушай. Воротник все время загибается.

— Ты уверен, что не так только с рубашкой? — через силу выговорил Симеон.

Взгляды братьев пересеклись.

— Я стараюсь, — сказал Бартельми. — И ты постарайся, ладно?

Губы у Симеона судорожно подрагивали. Он закусил нижнюю.

— Пойду объясню все девочкам, — сказал он, отстраняя Барта.

— Что объяснишь? — спросил старший, поймав его за рубашку.

— Что они дочки соседки сверху, — невесело усмехнулся Симеон.

После этого во рту у него появился какой-то странный привкус, и этот привкус был у всего: у оранжада, у гамбургера, у мороженого. Привкус крови.

Лео явился как раз к кофе и попятился, увидев в гостиной детей Морлеван.

— Чой-то?

— Это дети моей соседки, — поспешил объяснить Барт.

Венеция решила показать, что хорошо усвоила легенду:

— Соседка сверху потеряла ключи и оставила своих детей у Барта. Потом она съездит за ключами к своей матери в Жювизи и вернется и заберет своих детей.

— Будешь кофе, Лео? — непринужденно предложил Барт, словно все происходящее было вполне в порядке вещей.

— Че, они д’ночи тут бу’т т’рчать? — спросил Лео, отвечая на недобрый взгляд Симеона точно таким же.

— До шести часов, — сказал Барт.

— Д’ эт’ж к’шмар! — закричал Лео, срываясь на визг. — Ваще баба р’хнулась! А ты х’рош, нет чт’б…

В дверь позвонили. Молодые люди переглянулись.

— Мож’, з’брать пр’шла св’их сопляков, — пробурчал Лео.

— Это бы меня очень удивило, — пробормотал Барт себе под нос.

Венеция прошмыгнула к дверям. На пороге стояла какая-то женщина и прижимала руку ко лбу.

— Здравствуй, милая, — сказала она тихо, словно боялась, что ее услышат. — А г-н Морлеван дома? Я его соседка сверху…

Запутавшись между вымыслом и реальностью, Венеция осведомилась:

— Ты уже нашла ключи?

Молодая женщина явно удивилась. Она убрала руку ото лба.

— Я как раз насчет этого и пришла. Муж заперся в квартире, а у меня нет ключей.

— Они у твоей мамы в Жювизи, — напомнила Венеция.

— У меня нет мамы, — пролепетала соседка, все больше недоумевая.

— У меня тоже, — сообщила Венеция с лучезарной улыбкой, словно такое совпадение не могло не радовать. — А что у тебя на лбу?

Женщина уклонилась от ответа:

— Мне бы г-на Морлевана. Он дома?

Гордая возложенной на нее миссией вестницы, Венеция распахнула дверь гостиной и объявила:

— Пришла соседка, только у нее все равно нет ключей!