Почему ты меня не хочешь? - Индия Найт

После дневного сна мы идем за покупками в “Сайнсбери”, а когда возвращаемся, уставшие, домой, обнаруживаем, что по всей гостиной стоят белые лилии: в вазах, кувшинах, стаканах, банках, даже в заварочном чайнике, который мне подарил папа на совершеннолетие. Дом заполнен восхитительным запахом лимона и розмарина. И в этот момент из кухни выглядывает Фрэнк, в моем фартуке с розочками.

– Исправляюсь, – улыбается Фрэнк своей глуповатой улыбкой. – Исправляюсь и извиняюсь. Цветы, цыпленок, запеченный с картошкой, глазированная морковь и шоколадный кекс.

– Не стоило так беспокоиться, – говорю я, широко улыбаясь, и наклоняюсь, чтобы отстегнуть ремень на коляске, – но мне очень приятно.

– Я знаю, что путь к твоему сердцу лежит через желудок. И мне правда очень стыдно за вчерашнюю ночь. – Фрэнк вынимает Хани из коляски, пока я роюсь в корзине и выуживаю оттуда пакеты с покупками. – Привет, Хани.

– Здаово, – говорит ему Хани, улыбаясь. Не знаю, почему она разговаривает как деревенский ребенок. Загадка. Отчего бы ей не говорить на “королевском английском”?

– Тут нечего стыдиться. Ты взрослый мужчина, совершеннолетний, и сексом заниматься тебе не запрещено. – “Хотя такое количество секса с таким разнообразием партнерш, конечно, не вполне естественно”, – думаю про себя. – Ну ладно. Я сейчас быстренько отнесу юную леди наверх, выкупаю ее, прочитаю коротенькую сказочку и буду вся в твоем распоряжении.

– Все будет готово к восьми. Ой, – говорит Фрэнк, – кстати, звонил твой отец.

О нет.

– Что сказал?

– Вроде как собирается приехать, пожить у тебя пару дней. Но он еще перезвонит.

– Знаешь, с тех пор как я сюда въехал, ты ни разу никуда не ходила по вечерам, – замечает Фрэнк за ужином.

– Ну так уж и ни разу. Несколько вечеров меня дома не было. И потом, у меня очередной заказ на перевод, а я могу работать, только когда Хани спит. И вообще, ты по ночам гуляешь за нас двоих. Будь добр, налей мне, пожалуйста, вина.

– Давай бокал. Ну, значит, почти ни разу. Тебе надо чаще бывать на людях. Ты же знаешь, что я всегда рад посидеть с Хани, да и Мэри ты могла бы попросить.

– Могла бы, – говорю я, протыкая вилкой морковку. – Ты их с тимьяном готовишь? Очень вкусно. Но, видишь ли, мне некуда пойти. Я что, одна должна ходить в кино, как псих-одиночка? Или болтаться по улицам? А может, мне пойти на вокзал и посидеть там часок в кабинке моментального фото?

– Наверняка есть люди, к которым ты могла бы сходить в гости... – Вид у Фрэнка и вправду становится озабоченный. Душка. Вот только теперь мне действительно неловко от его сочувствия.

– Кстати, о людях. Завтра вечером я иду на ужин к Изабелле Ховард. Видишь, у меня еще не все потеряно.

– Тогда я посижу с Хани. Я и не говорил, что все потеряно. А как насчет остальных вечеров? Нельзя же все время торчать дома. Ты же в самом расцвете сил, Стелла. В смысле, как насчет свиданий?

– Что ж, мне, естественно, не хватает мужского внимания. Но, Фрэнк, с кем?

Фрэнк смеется:

– Да брось, Стелла. Неужели все так запущено? Ты симпатичная женщина. У тебя интересное лицо. Я бы не прочь сделать с него пару набросков.

– Я не корова. Но сегодня в детском саду я видела женщину, очень смахивающую на корову. Хочешь, раздобуду телефончик? Знаешь, абсолютно коровья, млекопитающая внешность.

– Между прочим, я не только коров рисую, – говорит он оскорбленным тоном. – Я умею обращаться с карандашом, хочешь верь, хочешь нет, и рисую портреты. Просто я их никогда не показываю.

– Знаю, знаю. Тогда нарисуй меня, – отвечаю я с набитым ртом. – Было бы интересно.

Фрэнк, если я так привлекательна внешне и, возможно, не слишком уродлива в душе, то где же мой красавец-мужчина? Фрэнк опять смеется:

– Красавец-мужчина не телепат и не может знать о твоем существовании, если ты все время сидишь дома. Для этого нужно выглянуть на улицу, Стелла. Давай, рискни наконец, выйди за порог.

– Тебя послушать, можно подумать, я страдаю агорафобией. Я не боюсь выйти из дома. Ты не мог бы передать мне картошку?