Про всех падающих - Сэмюэль Беккет

Крик. Пауза. Снова крик.

(Обычным голосом.) Кто-то кричал?

Миссис Руни. Миссис Тули. У мужа, у бедняжки, непрекращающиеся боли, и он ее лупит нещадно.

Молчание.

Мистер Руни. Что-то он сразу выдохся. (Пауза.) Так о чем это я?

Миссис Руни. О службе.

Мистер Руни. Ах да. Служба. (Повествовательным тоном.) От службы, старик, тебе пора отказаться, она от тебя уже давно отказалась. (Обычным голосом.) Знаешь, бывают такие минуты озарения.

Миссис Руни. Мне холодно, я устала.

Мистер Руни (повествовательным тоном). А с другой стороны, сказал я себе, эти ужасы домашнего быта: стирка, уборка, натирка, разборка, мойка, дойка, сушка, утюжка, прополка, прослойка, раскопки, улыбки, покупки. И детки — здоровые орущие соседские детки. Обо всем этом и много еще о чем дают некоторое представление субботние вечера и воскресный отдых. А что же по рабочим дням? По вторникам? По пятницам? Что это будет по пятницам? И снова я вернулся к мыслям о своей тихой службе в тихом подвале, табличке с моим стершимся именем, удобном кресле, вельветовых шторах, обо всем, что позволяет заживо себя погрести хотя бы от десяти до пяти, когда под рукой у тебя с одной стороны бутылочка светлого эля, а с другой — холодная тушка хека. Ничто, ничто, сказал я, даже полная констатация смерти, этого не заменит. И тут-то я заметил, что мы остановились. (Пауза. Обычным голосом. Раздраженно.) Что это ты так на мне повисла? Сознание, что ли, теряешь?

Миссис Руни. Мне холодно, я устала. Ветер… (свист ветра) ветер продувает мое летнее платье, будто я в одних трусиках. Я с завтрака толком не ела.

Мистер Руни. Ты отвлекаешься. Я говорю, а ты слушаешь ветер.

Миссис Руни. Нет-нет, я вся внимание, все-все расскажи, и мы поднатужимся и без устали, без устали двинемся к безопасной гавани.

Мистер Руни. Без устали… к безопасной гавани… Знаешь, Мэдди, иной раз кажется, что ты бьешься над мертвым языком.

Миссис Руни. Да, Дэн, именно, я тебя понимаю, у меня у самой часто такое чувство, и это ужасно тягостно.

Мистер Руни. Признаться, то же случается и со мной, когда я вдруг услышу, что я сам говорю.

Миссис Руни. Ну да ведь язык этот и станет когда-нибудь мертвым, как наш бедный добрый кельтский.

Упорное блеянье.

Мистер Руни (испуганно). Господи Боже!

Миссис Руни. Ах, пушистенький чудный ягненочек хочет пососать свою маму! Их-то язык не переменился со времен Аркадии.

Пауза.

Мистер Руни. Да, так на чем я остановился?

Миссис Руни. На остановке.

Мистер Руни. Ах да. (Откашливается. Повествовательным тоном.) Я, естественно, заключил, что мы прибыли на какую-то станцию и скоро мы снова двинемся, и я преспокойно ждал. Но — ни звука. Что-то тихо сегодня, подумал я, никто не входит, никто не выходит. Время шло, ничего не менялось, и я понял свое заблуждение. Мы не прибыли на станцию.

Миссис Руни. И ты не вскочил, не высунулся в окно?

Мистер Руни. Что бы мне это дало?

Миссис Руни. Ну, крикнул бы, чтоб тебе сказали, в чем дело.

Мистер Руни. Мне было плевать, в чем дело. Нет, я сидел себе и думал: пусть поезд вовеки не тронется, мне, в общем-то, все равно. А потом постепенно потребность… как бы это сказать… ну, сама понимаешь… охватила меня. Может быть, на нервной почве. Собственно, теперь я даже уверен. Знаешь, просто невмоготу.

Миссис Руни. Да-да, я через это прошла.

Мистер Руни. Если мы еще долго тут проторчим, сказал я себе, я просто не знаю, что делать. Я встал и начал ходить туда-сюда между скамейками, как зверь в клетке.

Миссис Руни. Это иногда помогает.

Мистер Руни. Прошла, как показалось мне, вечность, и вдруг мы поехали. А потом уж слышу, Баррел орет это богомерзкое название. Я вышел, и Джерри отвел меня в мужскую уборную. (Пауза.) Ну и вот. (Пауза.) Ты молчишь? (Пауза.) Скажи что-нибудь, Мэдди. Скажи, что ты мне веришь.

Миссис Руни. Я как-то, помню, была на лекции одного доктора, из этих, вторые психикой занимаются, ну как их? Он говорил…

Мистер Руни. Психиатр?

Миссис Руни. Да нет, просто по расстройствам, я надеялась, он прольет некоторый свет на мое вечное внимание к конским ягодицам.

Мистер Руни. Невролог?

Миссис Руни. Да нет. Это просто какое-то нарушение, ночью названье всплывает. И вот он рассказал историю про одну девочку, очень странную, несчастную, как он безрезультатно лечил ее несколько лет и в конце концов пришлось от нее отказаться. Он не находил в ней ничего ненормального. Единственное, что он заметил, — это что она умирает. И действительно — она умерла вскоре после того, как он от нее отказался.

Мистер Руни. Ну? И что тут особенного?

Миссис Руни. Ничего. Просто я все думаю, думаю про то, что он тогда сказал и каким тоном.

Мистер Руни. Ты лежишь по ночам, не смыкая глаз, ворочаешься с боку на бок и думаешь, думаешь об этом.

Миссис Руни. Об этом и прочих… ужасах. (Пауза.) Покончив со своей историей, он стоял неподвижно минуты две, не меньше, уставясь в стол. Потом вдруг поднял голову и воскликнул, будто ему откровение явилось. Беда в том, что она по-настоящему и не рождалась! (Пауза.) Он всю лекцию читал без бумажки. (Пауза.) Я ушла до конца.

Мистер Руни. А как же твои ягодицы?

Миссис Руни плачет.

(Он — с нежным укором.) Мэдди!

Миссис Руни. Этим людям ничем нельзя помочь!

Мистер Руни. Каким? (Пауза.) Ничего не поймешь. (Пауза.) Куда это я повернул?

Миссис Руни. Что?

Мистер Руни. Я уже забыл, куда я повернул.

Миссис Руни. Ты повернул в сторону и наклонился над канавой.

Мистер Руни. Там дохлая собака.

Миссис Руни. Нет-нет, только прелые листья.

Мистер Руни. Прелые листья? В июне?

Миссис Руни. Да, миленький, прошлогодние, позапрошлогодние, позапозапрошлогодние.

Пауза. Ветер, дождь. Шарканье и т. д.

Вот он и тут — мой дивный ракитник. Бедненький, все кисточки растерял.