Вид с метромоста - Денис Драгунский

прощай, ничего не обещай

Она приходила к Недоглуздову по утрам. Зимой и летом, весной и осенью. И когда птички поют, а рассвет золотит латунную люстру на потолке, и когда в окне виден желтый круг фонаря и слышно, как сосед во дворе отгребает снег от своей машины. И когда первый тополь зеленеет, и когда он роняет багряный свой убор. В дождь, в мороз, в любую погоду.

Она обязательно приходила. Без звонка – у нее был свой ключ. Входила в комнату на цыпочках, сняв туфельки на пороге. Проскальзывала в полуоткрытую дверь, бежала к нему легкими шагами, почти вприпрыжку, а потом садилась на краешек кровати и легонько щекотала его за ухом. Он просыпался и видел, что она здесь, и улыбался ей.

Правда, когда она пришла к нему первый раз, он даже испугался. Сел в кровати, стал отмахиваться, бормотать: «Кто вы такая? Зачем? Откуда?»

Но потом привык и даже полюбил ее веселые, ни к чему не обязывающие визиты.

Она ни разу его не обманула – так, чтоб обещать и не прийти. Или чтобы позвонить и сказать: «Извини, Недоглуздов, завтра у меня не складывается, давай, до пятницы». Нет, она приходила как часы. Лучше, чем часы!

Он каждый вечер был уверен: утром она обязательно придет.

Поэтому он однажды пригласил к себе в гости – так, на чашечку чаю с тортиком – Дагмару Линд из отдела анализа финансовых рынков. Она приехала из Дании, вроде бы экспатка, но по-русски говорила на пять с плюсом, даже с пословицами и матерком. Говорили, что на самом деле она была Тома Длыгина, но это неважно. Недоглуздов звал ее Шоколадкой, прицепившись к фамилии, хотя она была вся светлая и белая. Если шоколад, то молочный. Но ей это нравилось такое внимание, поэтому она легко согласилась на чашечку чаю с тортиком.

Недоглуздов точно знал, что эрекция придет утром. Чтоб зря не испытывать судьбу, он выставил на стол, кроме чая и тортика, еще две бутылки красного сухого, а также коньяк, виски, джин и мартини.

Напились просто в опилки и повалились спать, всё же потискавшись и поцеловавшись в знак признания отношений. Недоглуздов раздел ее, лежащую поверх одеяла, – она была здорово толстая, но упругая, и уже совсем спала. Вытащил из-под нее одеяло. Пристроился рядом. Укрыл ее и себя.

Завтра, сказано же!

Утром скрипнула и приоткрылась дверь. Довольно громко скрипнула, так что Дагмара Линд проснулась и покрепче прижалась к Недоглуздову своей тяжелой попой – они спали, как столовые ложки в футляре. Она даже закинула руку назад, притягивая Недоглуздова к себе, чтоб у него не было лишних сомнений и страхов.

Но он повернулся на спину.

Тонкий луч солнца шел из коридора, пробиваясь через стеклянную дверь кухни – кухня была на утреннюю сторону, и было лето. Но никто не вбегал на цыпочках и не бросался к нему на постель. Эрекция не пришла.

А вдруг она в коридоре? Стесняется войти?

Недоглуздов сел на кровати и негромко сказал в сторону двери:

– Эй, ты где? Давай, не робей, мы тебя ждем!

– Чего? – подала голос Дагмара Линд. – Ты кого там выкликаешь?

– Да тут должна прийти одна девушка, – сказал Недоглуздов.

– Чего? – возмутилась Дагмара Линд и соскочила с кровати, голая, бело-розовая и огромная. – Чего? Ты меня что, на групповик подписал? А ты меня спросил? Ну, ты скотина! Ну, ты козел беспардонный!

Она стала одеваться, быстро и бодро, как будто вчера не выдула бутылку красного и по полбутылки коньяку, виски, джина и мартини.

– Шоколадка! – ласково сказал Недоглуздов. – Шоколадка, ты что?

– Хрен тебе в сумку, а не Шоколадка! – заорала Дагмара Линд. – На групповик меня подписывать, это ж надо какое хамство! Так не уважать женщину, коллегу, гражданку иностранного государства!