Фёдор - Виктор Горюнов

Как-то раз Жениху сказали, что он должен выбрать свидетеля. Баэр с радостью согласился и сказал, что оправдает все возложенные на него надежды…

Ведьмак сидел на берегу реки, разглядывая её жителей. Солнце стояло над головой и настойчиво жарило оголенные плечи. Освежится? Почему бы и нет? Штаны упали на землю, и тело скрылось под водой, распугивая рыбу. Как приятно упасть в освежающую прохладную воду на раскате жаркого и душного дня! Через минуту на поверхности появилась мокрая знакомая голова. В волосах запуталась какая-то маленькая рыбёшка и отчаянно пыталась выбраться из случайного плена, что у неё всё-таки получилось, и она шустро поплыла подальше от печального места. По телу изредка скользило многочисленное население, вызывая лёгкую щекотку и улыбку на лице. Лёгкое течение немного тянуло за собой, но не принуждая, а, скорее, спрашивая. На дне виднелись камни и редкие водоросли, которые тоже щекотали ноги. Где-то в глубинах подсознания рождалась мелодия, лёгкая и тихая, пронизывающая весь мозг спокойствием и умиротворением, которого так не хватало в последнее время. Тело расслабилось и легло звёздочкой, подчиняясь ласковому течению. Затем снова напряглось и поплыло обратно, так же, лёжа на спине, но слегка перебирая ногами, что позволяло двигаться медленно, почти оставаясь на месте, без лишних движений, позволяя палящим лучам солнца испарять воду с намокшего тела и оставлять нежные следы загара.

Шум и гам зазвучали где-то за горизонтом, пока ещё тихо, но с явно нарастающей громкостью. Фёдор открыл глаза и посмотрел в сторону, откуда доносились звуки, прервавшие его покой. О нет! Толпа озорных мальчуганов неслась к реке, попутно размахивая руками, сжимающими снятые рубахи. Федя приготовился нырнуть, чтобы не стать жертвой многочисленных брызг. Ребятня как один остановилась у самого берега, вгляделась в незнакомца. Узнав знакомые черты лица, продолжила движение, попутно снимая с себя одежду и один за другим прыгая в воду. Ведьмак тем временем затаился на дне, зажав нос, смотря вверх и наблюдая за приземляющимися бомбами, последующими фейерверками из брызг, которые не могли не восхищать своим обилием и причудливыми узорами. Воздух в лёгких закончился, и он снова вынырнул на поверхность. Ненадолго, потому как нашествие ещё не закончилось.

Находиться в воде было невозможно, так как счастливые дети плескались друг в друга, дурачились, играли, то и дело цепляя Фёдора и приводя в панику рыбу. Он вылез из воды и сел на берег, закинул волосы назад, вытер руками лицо и начал наблюдать за сорванцами. До ушей доносились и восторженные крики и благой мат, летали надутые бычьи пузыри. Кто-то додумался швыряться случайно пойманной рыбой, а кто-то обиженно вылезал из воды и присоединялся к нему.

– Дядя ведьмак,– начал один из них, усевшись рядом,– а правда что вы можете один целую армию упырей убить?

– Правда,– мальчишка восторженно уставился прямо в глаза, очевидно, не ожидая услышать такого ответа.

– А если они будут опытными и подготовленными?

– А мне без разницы, опытный, не опытный, всё одно – упырь,– продолжал завирать Федя.

– Ну а что, если это не простые упыри, а сверхгиперпипертуперупыри?

– Ты где такое слово выучил?

– Сам придумал, только что, а как, неплохо?

– Сойдёт. Ты знаешь, расскажу тебе одну историю про упыря,– Стёпа подвинулся поближе, а вместе с ним и остальные, что услышали произнесённые слова,– Был на свете один мужичок, бородатый и усатый. Он был очень весёлым и добрым пивоваром, дочка у него была,– рыжая толстая девица.

– Кажется, я знаю, про какого пивовара ты говоришь, – сообщил кто-то из ребят.

– Нет, это другой пивовар, всем пивоварам пивовар! И дочка у него такая, матёрая… вся в него!– продолжал Фёдор.

– А это не Кира?

-Нет, не Кира. Так вот, жил этот самый пивовар, не тужил, пиво варил, хозяйство наживал, дочку растил, звали его Лаврентий. Выросла дочка большая пребольшая, бочки с пивом носила, котлы мыла, в хозяйстве помогала. Силушка у неё была богатырская. Он любил дочь. Несмотря на её странные шутки и глупую речь. Но вот беда, по соседству жил упырь, злой и волосатый. Страшный такой упырь, а называли его Иванушка дурачок. Он абсолютно не вписывался в общество: думал не о тех вещах, занимался не теми делами. Отец его был самым настоящим вурдалаком, знатным и важным. Часто уезжал по своим вурдалачьим делам. Обучал сына, но тот, как не старался, никак не мог стать вурдалаком и оставался зловещим упырём. Конечно, папе это не нравилось.

Как-то раз дочь пивовара увидела юного неудачника, и он ей очень приглянулся, она посоветовалась с отцом и пришла к родителям упыря просить разрешения, чтобы посадить его на цепь у себя в комнате. Вурдалак посмотрел на оболтуса-сына и сказал: «Забирайте!» Отправился Иванушка дурачок вместе с рыжей барышней – Настенькой и Лаврентием к ним в дом на цепь садиться.

– А дальше что?

– Дальше? Сел упырь на цепь и начал жизнью собачьей жить. Настенька любовалась им и глаз свести не могла, подкармливала, сказки на ночь читала. Заботилась о нём, любовью богатырской любила. Но не мог Иван на цепи сидеть, всё за окно смотрел, а по ночам на луну совсем по-волчьи выл. Много времени так прошло. Ни день, ни два и не месяц, а, без малого, два года. Но как-то странно Ванечка преображаться стал, ушки отросли не упыриные, а самые, что не наесть, волчьи. Хвост такой мохнатый вырос. Жажда свободы овладевала им, он ненавидел этот дом, ненавидел цепь, ненавидел Настю, ненавидел Лаврентия. Ненависть скапливалась в его некогда добром и мечтательном сердце.

Фёдор замолчал и помрачнел в лице.

– Ну а дальше, дальше?– Летело со всех сторон уже плотно обступившего его кольца мальчуганов, жаждущих услышать продолжение истории.

– Иванушка совсем потерял свои упыриные черты и превратился в чёрного озлобленного волка, жалеющего о том, что вообще когда-то появился на свет.

– И всё,– заныли раздосадованные голоса.

– Нет, не всё. В одну ночь, когда все спали, он перегрыз свою цепь и убежал на волю, как ему хотелось думать. Но знатный вурдалак не спал той ночью, увидел дикого зверя, и, не узнав в нём сына, зарезал тупым ножом. На утро он принёс разделанное мясо в дом пивовара, и они пожарили хорошие отбивные. У них был знатный обед из очень вкусного мяса, хотя никто из них даже не подозревал, кого ест на самом деле.

– А как же Настя, она же его любила!

– А Настя была рада тому, что её ненаглядный упырь исчез. Потому что за долгие два года он успел ей надоесть, и она его разлюбила. Наоборот обзывала и ругалась, называла лодырём и алкоголиком, хотя сама держала его на цепи, а вместо воды наливала брагу.

– И как же, так всё и закончилось?– Сквозь слёзы выдавливала ребятня.

– Да, так и закончилось. Он же простой упырь, разве вам его жалко?

– Он хороший упырь,– выпалил один из сорванцов..

– Возможно,– ответил Федя, – Ну, да ладно, есть и другой конец истории.