Свобода - Джонатан Франзен

— Если вдруг передумаешь, — сказал его отец, когда они истощили ограниченный запас тем для рождественской болтовни, — я с удовольствием куплю тебе билет на самолет, чтобы ты прилетел на несколько дней. Твоей матери это так важно. И мне тоже. Я бы тоже этого хотел.

— Спасибо, — сказал Джоуи, — но я не могу. У меня тут коты.

— Сдай их в гостиницу для животных, тетка ничего не узнает.

— Ну может быть. Наверное, нет, но может быть.

— Хорошо, тогда с Рождеством, — сказал его отец. — Мама тоже передает поздравления с Рождеством.

Джоуи услышал ее голос на заднем плане. Почему она не взяла трубку и не поздравила его лично? Свинство какое-то. Очередное бессмысленное признание своей вины.

Хотя квартира была довольно просторной, в ней не было ни одного дюйма, не занятого Эбигейл. Кошки расхаживали по ней как полномочные представители, роняя повсюду шерсть. Шкаф в спальне был нашпигован скомканными штанами и свитерами, мятыми пальто и платьями, а ящики были набиты так плотно, что не открывались. На стоящих в два ряда и рассованных повсюду дисках были записи исключительно отвратных певиц и какого-то ньюэйджевского бормотания. Даже в книгах была одна Эбигейл — в них говорилось о Потоке, творческой визуализации и победе над неуверенностью в себе. Кроме того, в квартире присутствовали все виды мистических аксессуаров — не только еврейские, но и восточные подставки под ароматические палочки и статуэтки со слоновьими головами. Единственное, чего недоставало в этом доме, — еда. Шагая по кухне, Джоуи вдруг понял, что если он не хочет три раза в неделю питаться пиццей, ему надо будет ходить в магазин и что-то себе готовить. Запасы Эбигейл состояли из рисовых хлебцев, сорока семи видов шоколада и какао и лапши быстрого приготовления, насыщающей на десять минут, а затем вызывающей приступ особенно мучительного голода.

Он подумал о просторном доме на Барьер-стрит, о восхитительной материнской готовке, подумал о том, чтобы сдаться и принять предложение отца. Но он решительно не хотел давать своему внутреннему «я» возможность проявить себя, и единственным способом отвлечься от мыслей о Сент-Поле оказалось устроится на латунной кровати Эбигейл и дрочить снова и снова, пока кошки не взвыли с упреком за дверью. Все еще не удовлетворенный, он включил компьютер тети — его ноутбук здесь не имел доступа к Сети — и принялся искать какую-нибудь порнушку. Как это обычно бывает в подобных случаях, каждый бесплатный сайт вел его на еще более непристойный и соблазнительный портал, и на весь экран стали открываться дополнительные окна, как в каком-нибудь кошмаре ученика чародея. Пришлось перезагрузить компьютер. Обиженный и клейкий член тем временем обмяк в его руках. Система оказалась захвачена какой-то чужеродной программой, полностью загрузившей жесткий диск и заблокировавшей клавиатуру. Итак, он заразил компьютер своей тети. В данную минуту он никак не мог получить желаемого — увидеть женское личико, искаженное экстазом, кончить в пятый раз и заснуть. Он закрыл глаза и заработал рукой, надеясь вызвать в памяти достаточное количество увиденных образов, чтобы довершить начатое, но его отвлекало кошачье мяуканье. Он отправился в кухню и открыл бутылку бренди, надеясь, что это не слишком дорогой сорт и он сможет потом купить такую же.

Проснувшись с похмелья, он учуял в воздухе запах, как хотелось надеяться, кошачьего дерьма. Заглянув в тесную, адски жаркую ванную, он обнаружил там гору нечистот. Пришлось вызвать управляющего, мистера Хименеса, который прибыл два часа спустя с тележкой, полной инструментов.

— Дом-то старый, оттого и проблем гора, — сказал мистер Хименес, трагически качая головой. Он наказал Джоуи плотно затыкать слив в ванне и раковинах после использования. На самом деле эти указания входили в список вместе со сложным распорядком кошачьего кормления, но Джоуи, стремясь накануне поскорее добраться до Кейси, совершенно про них забыл.

— Туча, тьма проблем, — бормотал мистер Хименес, орудуя вантузом и отправляя нечистоты обратно в несговорчивую канализацию.

Оставшись в одиночестве и заново обдумав перспективу двухнедельного одиночества, скрашиваемого бренди и/или мастурбацией, Джоуи позвонил Конни и сказал, что заплатит за автобусный билет, если она к нему приедет. Она тут же согласилась, отказавшись, впрочем, от оплаты билета, и его каникулы были спасены.

Он нанял какого-то чудика, чтобы тот починил тетин компьютер и провел интернет на его ноутбук, потратил 60 долларов на готовую еду в магазине «Дин-энд-Делука» и, встречая Конни на вокзале Порт-Оторити, был счастлив, как никогда, видеть ее. За предыдущие месяцы, мысленно сравнивая ее с несравнимой Дженной, он как-то забыл, как хороша она была на свой тонкий, лаконичный, страстный лад. На ней был незнакомый жакет, и она подошла к нему и прижалась лицом к его лицу, глядя ему прямо в глаза, как будто заглядывая в зеркало. Внутри него все растаяло. Впереди его ждал долгий и многократный трах, но дело было не в этом. Как будто автовокзал и небогатые пассажиры были оборудованы ручками регулировки яркости и насыщенности цвета и эти ручки были выкручены в ноль появлением девушки, которую он знал всю жизнь. Пока он вел ее через коридоры и залы, всего полчаса назад игравшие красками, все казалось блеклым и мутным.

В последующие часы Конни сделала несколько тревожащих заявлений. Первое прозвучало, когда они ехали в метро на Чарльз-стрит и он спросил, как ей удалось взять столько отгулов в ресторане — как она уговорила коллег покрыть ее пропуски?

— Я просто ушла, — ответила она.

— Ушла? Ты ушла зимой?

Она пожала плечами:

— Ты меня позвал. Я же говорила, что тебе надо только позвонить, и я приеду.

Неприятное удивление, которое он испытал, вернуло краски окружающему миру, как после травки мозг выныривает из угара в реальность. Внезапно стало ясно, что другие пассажиры живут своей жизнью, преследуют какие-то цели и ему надо заняться тем же. А не попадать под власть чего-то неуправляемого.

Вспомнив об одном из безумных эпизодов их телефонного секса — ее половые губы так раскрылись, что полностью покрыли его лицо, а его язык так удлинился, что погрузился в нее до неисповедимых глубин, — он тщательно побрился перед тем, как ехать на вокзал. Но когда они увидели друг друга во плоти, абсурдность фантазий стала очевидной и неприемлемой. Оказавшись в квартире, вместо того чтобы тащить Конни в кровать, как это было в те выходные в Вирджинии, он включил телевизор и проверил результаты матча за университетский кубок, которые его совершенно не интересовали. Затем делом первостепенной важности стало проверить, не написал ли за последние три часа кто-нибудь из друзей.

Пока загружался компьютер, Конни терпеливо сидела с кошками на диване.

— Кстати, твоя мама передавала привет, — сказала она безмятежно.

— Что?!

— Твоя мама передавала привет. Она колола лед, когда я уезжала. Увидела сумку и спросила, куда я еду.

— И ты ей сказала?

Удивление Конни было абсолютно невинным.