Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Я кивнул и немного помолчал.

– В моей жизни было много бурь. Кое-кто мог бы сказать, что даже слишком много. Не знаю. Но теперь я знаю, что съеживаюсь от раскатов грома, потому что мне известно, что будет дальше. Я проходил через это, и вряд ли это прекратится. Но на другой стороне, если я смогу туда добраться, я увижу… дождь.

Я повернулся и посмотрел на запад.

– Я кое-что читал о дожде. Пошел в библиотеку и поискал там. Об этом написано много книг. Большей частью это полная чушь, но люди говорили о дожде еще до того, как научились писать. Древние философы считали, что вода находится повсюду. В буквальном смысле. Парень по имени Фалес^[58] полагал, что вода окружает нас, поскольку она падает сверху. Если ты будешь копать, то наткнешься на воду, если пройдешь достаточно далеко, то рано или поздно войдешь в воду. Можно думать что угодно, но в его словах есть смысл.

Я повернулся к Сэм.

– Полагаю, у меня плохо получается, но я хочу сказать, что могу устраивать собственные бури. Может быть, я в чем-то сродни грому, но… – я покачал головой, – …мне не под силу вызвать дождь. Все, что я могу, – это стоять под дождем, пока он проливается на меня. И я с радостью делаю это. В такие моменты мне особенно хорошо дышится. В такие моменты я готов смеяться, испытывать нежные чувства и предаваться любви. И плакать так сильно, что казалось, во мне больше не осталось слез, пока я не видел следующую бурю. Это были моменты, когда кто-то касался моей руки. Когда меня окружало добро. Когда кто-то защищал меня и стоял на моей стороне. Я знал такие моменты: разговор с моим отцом за гаражом, когда я подрался с мальчишками из школы, моя первая поездка в «корвете»; тот момент, когда капитан надевал мне на грудь отцовскую звезду; тот момент, когда я обнаружил Дампса на улице и смотрел, как он учится выходить на улицу, не спрашивая разрешения; тот момент, когда я упрятал Хуареса за решетку.

Я замолчал и посмотрел ей в глаза.

– Когда я влюбился в тебя и полюбил Хоуп, впервые открыл глаза в больнице и вышел оттуда, это тоже были моменты дождя. Но были и другие моменты.

Она была готова расплакаться, но я еще не закончил.

– Наверное, в такие моменты я понимал, что я не один. Что я не буду один. Тот шепот на долю секунды приподнял занавес, и я мельком увидел будущее. Там, где надежда пересекается с тем, что может случиться.

Я протянул руки, и она встала.

– Саманта, ты пролилась на меня дождем. Ты смыла ощущение бури. Я никогда этого не забуду. – По ее щеке покатилась слезинка. – Но много лет назад я дал Энди обещание. Мы выбирали обручальные кольца. Я сказал ей, что если она когда-нибудь собьется с пути, то я приду за ней. В любое время. Я дал ей слово.

Сэм расплакалась. Она понимала, что будет дальше.

– Сэм, – она кивнула и отступила на шаг от меня, – однажды я сказал тебе, что видел, как женская душа трескается пополам. Так вот, я был тому причиной. Если я останусь с тобой, то ничего не изменится. Я по-прежнему останусь собой. Единственный способ, который я могу придумать, чтобы поправить это, – сдержать свое слово. Вернуться туда, где я допустил ошибку, и все исправить.

Она кивала, скрестив руки на груди.

– Сэм? – Я приподнял ее подбородок. – Я правда люблю тебя, но…

Она посмотрела на меня.

– А как же ты? – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Как насчет того, что нужно и правильно для тебя?

Я покачал головой.

– Мы соберем вещи и уедем отсюда, – прошептала она, глядя на дом.

– Об этом я тоже думал. Тебе нечему стыдиться, как и никому из нас. Думаю, ты можешь остаться здесь, в Рок-Бэзин. Построить новую жизнь. Дружить со мной. Быть подругой для Энди. Ей это понадобится. Это может быть трудно, и даже очень трудно. Но уехать отсюда… будет просто неправильно. Ты не сделала ничего плохого. Поэтому оставайся, и пусть Хоуп растет здесь. Броди будет присматривать за ней, и я тоже. Не знаю, как лучше сказать, но если ты уедешь потому, что чувствуешь себя виноватой, это будет просто бессмысленно.

Я протянул ей документы, которые достал из заднего кармана.

– Я встретился со вдовой и объяснил ей, что хочу сделать. Она сказала, что в любом случае собиралась оставить это место для меня, поэтому просто отдала мне дарственную и подписала ее. Я отнес документы юристу, чтобы он уладил все формальности. Теперь здесь сказано, что ты являешься владелицей этой квартиры. Это не бог весть что, но она твоя. Автомобиль тоже принадлежит тебе; вдова решила, что так будет лучше.

Сэм прижала документы к груди, медленно качая головой:

– С того момента, как мы познакомились, я знала, что мне никогда не получить тебя. Каждый раз, когда я пыталась сблизиться с тобой и предлагала тебе любить меня, то сталкивалась с тенью, которая уже занимала это место.

Я смотрел на нее и видел, как она страдает. Теперь я был лишь одним из тех, кто занял место в цепочке ее многочисленных разочарований. Она отступила, потом робко шагнула вперед и прижалась лбом к моему лбу.

– Я не знаю, как мне жить рядом с тобой.

Я покачал головой:

– Ты останешься собой, а я – собой. Нам нечего скрывать друг от друга, и мы не сделали ничего такого, о чем я мог бы сожалеть.

Она закрыла глаза.

– Ковбой, я никогда не найду другого такого мужчину, как ты.

Я приподнял ее подбородок.

– Сэм, никогда не вешай носа из-за меня или из-за любого другого мужчины. Ты… ты желанный и ласковый дождь.

Она улыбнулась и вытерла слезы. Попыталась кивнуть.

Я начал спускаться с крыльца, понимая, что она смотрит мне вслед. Хочет знать, оглянусь ли я. Я обернулся, держа шляпу в руке.

– В тот день на реке ты… в общем, не уложить тебя на песок и не целовать тебя до следующего утра… удержаться от этого было одним из самых трудных решений в моей жизни.

Я нахлобучил шляпу и оставил ее стоять на крыльце с документами в руках.

Я доехал до реки, где нашел Броди, который резал сосиски и наживлял донные удочки для ловли сома. Я надел солнечные очки и вышел из автомобиля.

– Что ты делаешь?

– Рыбачу. – Его вид согрел мне сердце.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Вот подумал, что, может быть, ты захочешь отправиться за покупками вместе со мной.

– Для чего?

– Я хочу кое-что приобрести для твоей мамы.

Он отложил сосиски и вытер руки о штаны.

– Ну конечно!

Мы поехали в город и остановились перед ювелирным магазином. Броди все время улыбался. Мы стали разглядывать прилавки, и наконец я указала на нечто похожее на кольцо, которое его мать отвергла двенадцать лет назад. Прямоугольный бриллиант в простой серебряной оправе.