О, Мари! - Роберт Енгибарян

– Вот молодец, и кто сказал, что милиционеры тупые?..

* * *

Пару минут тихо постояли у двери. Все вокруг было спокойно. Конец февраля, темнеет рано, на улице сыро, холодно и неуютно, все нормальные люди давно спят. Я постучал в дверь – ни звука. Через полминуты – еще раз, более громко. Послышались приближающиеся шаги.

– Кто там, – услышал я недовольный голос Бифштекса, – чего надо?

– Открой, друг, это водопроводчик Карлен из домоуправления! Сильно течет на соседа, он нас позвал.

– Как течет? У нас все выключено.

– Может, скрытая течь? Извини, открой, проверю за минутку и уйду.

Послышались звуки открывающегося замка. Как только дверь чуть приотворилась, мы с Рафой вдвоем навалились на нее. Бифштекс отскочил, мы вошли в коридор. На всякий случай я без замаха ударил кастетом ему в грудь. В этот самый момент фарцовщик нагнулся, и удар пришелся ему по горлу. Бифштекс рухнул на пол и страшно захрипел от удушья.

– Давид, Рафа, я ожидал, что вы придете, не убивайте, все скажу, – еле выговорил он.

– Дав, дай ему воды.

– Пей, тварь, твоя черная кровь нам не нужна. Верни ворованное.

– Давид, конечно, верну, куда денусь! Я просто ждал, когда Монстр мне их вернет…

– Надо же, я так и знал, что этот сукин сын какой-нибудь фокус выкинет! – сильным ударом ноги в грудь Рафа свалил сидящего на полу Бифштекса на спину, нагнулся и вытащил из кармана его халата пистолет. – Видишь? А говоришь, без оружия, безобидный фарцовщик… Минуту бы промедлили – и застрелил бы он нас без размышлений о ценностях гуманизма.

– Вставай, мразь, не прикидывайся мертвым! Ну что, Рафа, начни, пожалуй, с пальцев рук, он же не пианист какой-нибудь. Зачем ему пальцы? Деньги что ли, пересчитывать?

– Не надо, ребята, я все отдам, когда Монстр вернет! Еще пять тысяч баксов сверху, – Бифштекс с большим трудом выговаривал слова. Видно было, что ему на самом деле плохо.

– Что ты врешь, гнида, Монстр уже четыре месяца, как сидит в Риге, а ты деньги взял у Варужана от силы сорок дней назад. Зачем врешь? Ты же не дебил, понимаешь, что мы так легко тебя не отпустим.

– Було от имени Монстра приехал, сказал, что деньги нужны для освобождения, если не дам, зарежет!

– Откуда Було знал, что у тебя такая большая сумма? Это во-первых. Во-вторых, это же не твои деньги. И, наконец, я с тобой останусь, а Рафа поедет и привезет Було сюда. Понятно, что ты врешь. И я заставлю Було собственными руками утопить тебя в ванной. Полминуты на размышление!

– Дав, ты только посмотри, кто у нас в комнате! Бифа не оставляй одного, тащи тоже сюда.

– Було?

– Какой Було?! Приятное знакомство приготовил для нас, мерзавец. Глянь, какая молодуха! Беленькая, чистенькая, да еще и сисястая!

– Рафа, не дури, мы сюда не за этим приехали.

– Ты займись своими делами, а в мои не лезь. Я с девушкой поведу светский флирт, она, правда, пока онемела от радости, увидев такого джентльмена, как я.

– Биф, лучше отвечай. Ты же понимаешь, если Було приведем, у нас выхода не останется, как тебя выбросить с седьмого этажа. Шансов даже для такой живучей мрази, как ты, никаких. Или утопим в ванной, или тихонько через подушку пристрелим из твоего же пистолета. Форменное самоубийство. Но тогда придется пристрелить и девушку, и Було, а как-то не особо хочется. Не тяни, тварь, отвечай. Не пытайся падать в обморок, пой, птичка!

– Дав, ты же знаешь, как я тебя уважаю…

– Докажи, и я тебе отвечу взаимностью.

– У меня … у меня… шесть тысяч фунтов…

– И где они?

– Ты не найдешь… проводи меня в ванную, я не могу ходить, ноги подкашиваются.

– Дав, я слышал, что он говорит, сейчас подойду, – сияющий Рафа вернулся из спальни, в руках – несколько галстуков Бифштекса. – Смотри, какие шикарные галстуки, жаль, придется их использовать не по назначению.

Своими могучими руками он перевернул Бифштекса и крепко связал ему сзади руки.

– Ай, больно!

– Ничего, мразь, недолго тебе осталось, потерпи.

За зеркалом, под приклеенным картоном, нетолстыми пачками лежали деньги.

– Молодец, даже ты иногда способен говорить правду. А где остальное?

– Я же сказал, я обязательно отдам, клянусь честью! Ну, пять тысяч отдал Було, остальное ребята еще должны поменять на валюту, деньги у них на руках.

Ничего не говоря, я начал заполнять серую, нечистую на вид ванну водой.

– Ты что делаешь?

– Ты, скотина! Честью он, видите ли, поклялся! Издеваешься, да? Готовься к водным процедурам. Выдержишь – выживешь, нет – судьба у тебя такая. Пойми, идиот, у тебя полон дом добра: картины, ювелирные изделия, серебро. Мы же все заберем. Не лучше ли нам отдать деньги, и мы уйдем? Ты зачем пришел, Рафа? Выйди, займись поиском денег, а я пока с человеком мирно побеседую, он поклялся честью, как же я могу ему не поверить?

– Слушай, Дав, чего мы с ним цацкаемся? Смотри, сколько добра у этого говнюка, всю оставшуюся жизнь можно прожить без напряга. Ты не видел, а там два Айвазовских, правда, небольшие, Башинджагян, Коровин, Шишкин, Сарьян, а ювелирки сколько!..

– И что?

– Как что? Шлепнем его на хрен из его же оружия и уйдем! Правда, у меня ствол тоже не зарегистрирован, могу использовать, искать его без вариантов.

– Ты что, садист сумасшедший, а девочку?

– Жалко, конечно, девка аппетитная, но, значит, не судьба. Неразборчива она в выборе друзей, попала в дурную компанию.

– Но нельзя же так просто лишать людей жизни, ты что, Бог? Тем более, невинную душу губить?

– Какую невинную, одной шлюхой меньше станет! Кому какое дело? Бесследно исчезнет, и всё, они тысячами пропадают, кто их ищет? А эта вонючая крыса заслужила смерть сполна. Пусти меня, не держи, а то первая пуля в твою дурную башку влетит!

Рафа говорил настолько искренне, что даже я не заметил в его голосе и интонациях ни малейшей фальши. Только взглянув на его лицо, чуть не захохотал от неожиданности. Жестом он велел мне молчать и вошел в ванную.

– Рафа-джан, умоляю, не убивай! Все отдам! Только обещай, что слово сдержишь и не убьешь меня! Девушка будет ваша, что хотите, то и делайте, но она не проститутка, она студентка института Мориса Тореза, подрабатывает у меня…

– Пошли быстро, твою мать!

* * *

В спальне я увидел сидящую в кровати смертельно напуганную, полуголую девушку лет двадцати.

– Вика, встань, – проскулил Бифштекс, – под матрасом двойное дно, деньги там. Только лишнее верните мне.

– Послушай, Дав, ты раньше мог себе представить человека, который деньги любит больше, чем жизнь? Сволочь! А как же наши переживания?! Мы же интеллигентные люди, а по твоей вине заняты совсем неинтеллигентным делом, вынуждены в присутствии девушки говорить грубые слова… Знаешь, как нам от этого тяжело? А впрочем, посмотрим, сколько там. Укройся, Вика, чужие мужчины не должны видеть тебя раздетой, – обратился к ней Рафа. – Мы с тобой одинокие сердца и только что нашли друг друга, давай, шевелись, твою мать! Сколько здесь, Биф?