Поколение 700 - Виктор Брагин

– Ну да, я, – сказал Гена.

– Ой, хлопцы, – заговорил бомж, посыпая второе яйцо солью, – когда же вы угомонитесь с этими паспортами…

– Да ладно, отец, нам на правое дело.

– Ага… За лучший мир, за святую свободу? Знаем, воевали…

– Ну вот и тащи сюда своего Ричу.

– Топливо принес?

– Дай ему, – повернулся ко мне Гена.

– Так пусть он сначала паспорт притащит, – возразил я, демонстрируя две бутылки вожделенного горючего.

– Рича! – заорал бомж. Яичные крошки полетели у него изо рта, осыпая стол.

Ответа не последовало. Он несколько раз повторил свой клич, направляя его в разные углы двора. Один из бомжей, сидевший поодаль, возле кучи, с тряпками промычал:

– Чего разорались? Рич еще с утра на станцию ушел. Нету его.

Женщина, усмирявшая собаку, пристыдила его:

– Ну че ты людям голову морочишь? Проспись иди. Рич вчера на станцию ходил. А сегодня он здесь где-то.

Она проявила необычайную активность в поисках Ричи, косясь на топливо в моих руках; очевидно, укротительница собак хотела заработать долю в распитии горючки.

– А если этого Ричи тут вообще не будет? – тихо спросил я у Гены.

– Посмотрим… Но пойло им придется отдать в любом случае, – так же тихо ответил Гена, – иначе живыми нас не выпустят. Зря мы им бутылки показали.

Я проследил за Гениным взглядом и увидел, что у выхода стоят два бомжа угрожающего вида, причем один из них бесцеремонно показывает пальцем в нашу сторону и что-то говорит другому.

– Да-а, – протянул я, – не забывай про собаку!

Наконец Рича был найден крепко спящим в одной из будок. Наградив его серией оплеух и потоком нецензурной брани, женщина вытащила искомого героя на свет.

– Пусть паспорт захватит! – крикнул им главный бомж.

– Паспорт давай! – лупила Ричу тетка.

Тот, судя по всему, был с большого перепоя и долго не мог понять, что от него хотят.

Когда Рича наконец приблизился, Гена выхватил из его дрожащих рук требуемый документ, и стал его листать. Найдя главную страницу, он громко, с расстановкой, зачитал:

– Зиновий… Дылба… А почему тебя все зовут Рича?

Тот, покряхтев, начал рассказывать:

– Вот ты говоришь, Рича… Я тогда еще на железке работал…

– Ладно, не надо нам твоих историй! – Гена оборвал рассказчика, настроившегося, судя по-всему, на длительное повествование, и, обернувшись ко мне, скомандовал:

– Дай ему пойло и пошли отсюда!

Зиновий-Рича очень аккуратно взял у меня пластиковые бутылки, словно это были две хрустальные розы. При этом он продолжал бурчать что-то про железку, дистанцию и начальника смены.

– Ребята, – нагловато выкрикнул главный бомж, – хорошо бы и на закуску нам денюжку подкинуть. Стол накрыть, так сказать…

– Э, нет! – запротестовал Гена. – Насчет денег мы не договаривались. Давайте-ка без этой хуйни, ладно?

– Ну хоть пару евриков на пожевать нам под горючку, – продолжал настаивать предводитель маргиналов, вставая и выпрямляясь. Бомжи на входе, начали нервно перестраиваться в боевой порядок.

Гена протянул мне паспорт и приблизился к главарю этой вонючей шайки; сомнений быть не могло – мой друг собирался дать ему в морду.

– Спокойно, друзья! – закричал я, – ничего страшного! Я думаю, за столь удачное завершение сделки можно и фуршет замутить.

Я вытащил из кармана горсть монет и высыпал их на стол:

– Как говорится, от нашего столика вашему. Угощаю!

Схватив Гену в охапку, я потащил его к выходу. Главный бомж удовлетворенно кивнул стражам на воротах, и мы беспрепятственно покинули бомжатский городок.

– Не, ну ты видел?! – никак не мог успокоиться Гена, пока мы шли к машине. – Денег им еще дай! Совсем охуели. Надо было их всех там «положить», зря ты им деньги отдал.

– Да ладно, нафига связываться? Там было-то всего ничего, мелочь. Успокойся, только разборок с бомжами нам не хватало.

Гена всё-таки был довольно взвинчен. Сев за руль нашего Опеля, он повернул ключ зажигания, но двигатель никак не отреагировал на это.

– Блядь! – заорал Гена. – Аккумулятор сдох! Я сейчас точно кого-то убью!

Он стал с остервенением лупить по рулю и по приборной панели умирающего железного коня.

– Давай вернёмся и дадим пизды этим бомжарам, а? Ну пожалуйста… – умоляюще попросил он.

– Не надо, не надо, – запротестовал я.

Теперь, когда мы столь ловко раздобыли вожделенный паспорт, я торопился побыстрее убраться отсюда, хоть бы и пешком. Мне не хотелось больше видеть черные пальцы бомжа, сжимающие яйцо и мне хотелось поскорее расстаться с Геной, который уже начал искать себе хорошую драку на сегодня.

– Я сейчас толкну его, заведем! – бодро воскликнул я, выскакивая из «Опеля», Гена и возразить успел.

Упершись руками в капот обесточенной машины, я выкрикивал команды:

– Руль выкручивай! Вот так, теперь влево, еще-еще-еще, так, сейчас вперёд, скорость поставь!

Мне пришлось изрядно попотеть, пока это старое ведро наконец-то завелось на грунтовой дороге. Взмокший, но довольный, я запрыгнул в ожившую машину:

– Ну вот, а ты боялся.

Но Гена и не думал успокаиваться, – ведь сорвался такой шикарный мордобой, он по-прежнему был зол, отчего повёл машину соответственно. Отъезжая, не забыл пустить стружку, подняв ужасную пыль, а выворачивая обратно на улицу Силикатного кирпича, он так резко заложил поворот, что наш «Опель» чуть не развалился, загремев всеми своими кастрюлями.

– Э, э, потише, – попросил я, завалившись набок.

– Всем сосать! – заорал Гена. – Сейчас я их сделаю!

Но «сделать» кого-либо на улице Силикатного кирпича сложно: эта не очень прямая и очень узкая улица имеет всего две полосы, и обе они обычно забиты транспортом под завязку. Обогнать машину здесь практически невозможно, ну, то есть, – желающие это сделать время от времени появляются, но такие попытки обычно попадают в вечернюю сводку ДТП, в раздел «Особо тяжёлые».

Гена вис на бампере замешкавшихся машин и пытался выскакивать на встречную полосу между близко идущими фурами. Никакие уговоры на него не действовали, – в моего друга словно бес вселился. Результат не заставил себя ждать. Каким-то чудом мы без происшествий добрались до круговой развязки, но дальше пробраться храброму «Опелю» было уже не суждено. Впереди нас еле-еле тащилась какая-то «Лада», не то «пятерка», не то «семерка» (нет, все-таки «пятерка»), которая раздражала даже меня, не говоря уже о Гене – тот был просто взбешен. Не имея возможности обогнать эту медлительную каракатицу, мы посылали проклятия на голову и водителя, и создателей этого убожества российского автопрома. «Лада» издевательски сверкала всеми своими корявыми формами, начищенными до блеска, и помахивала участникам движения аж двумя антеннами на крыше. В интерьере салона, кроме обязательного зверька, качающего головой, присутствовали занавесочки в цветочек, прикрепленные к заднему стеклу.