Муравечество - Чарли Кауфман

Теперь я возглавляю наш стенд на клоунском конвенте. Делать тут особо нечего, товар продает себя сам: у нас есть все лучшие бренды клоунской обуви, и мы сделали удобный онлайн-заказ. Гарантия доставки на следующий день, простая политика возвратов, никаких вопросов. Есть поиск по цвету (красный/белый/желтый, синий/оранжевый/зеленый et chetera), размеру (от пятидесятого до сто тридцать пятого), даже по видам приколов (брызгалки, гудки, спрятанные в подноске самонадувные шарики). В Сети у нас и в самом деле уникальный выбор, равных нам просто нет. И, конечно же, мы предлагаем патентованные складные клоунские ботинки для путешествий. Так что все должно быть просто, но есть проблема: клоуны без грима — самые мерзкие люди из всех, кого я когда-либо видел. Семь из десяти случаев агрессивного вождения на дорогах происходят по вине клоунов без грима.

На выставке я встречаю женщину с клоунским гримом — ну, то есть не с клоунским гримом на лице, точнее, не только с ним, она им еще и торгует. Поэтому уточню: она и с гримом, и с гримом. Я представляю ее голой в клоунском гриме и тут же осознаю, что рожден новый фетиш. У моего синаптического поезда теперь новая остановка: Клоунвиль. Мне кажется, это совсем на меня не похоже. Вернувшись домой, я вбиваю «клоунский фетиш» в строку поисковика. Медлю, прежде чем нажать «ввод». Если нажму «ввод», пути назад уже не будет; в этом я уверен, научен прошлым опытом. Единственное, чем виртуальный мир отличается от реального, — это полная конфиденциальность в сочетании с полным отсутствием конфиденциальности. Я наедине с компьютером, но за мной следят: мои действия фиксируются, составляются досье, ставятся галочки. Но, увы, мои потребности возобладают над тревогой. Стоит нажать клавишу — и я получу все, чего пожелаю. Я думаю о клавише «ввод/возврат». Думаю о мире, в который «введет» эта клавиша; и знаю, что еще не раз в него «возвернусь». Этому нет конца. И что за безумный ящик Пандоры я собираюсь открыть? Не запрещено ли клоунское порно законом? Полагаю, ничего незаконного в этом нет, только если я вдруг не начну гуглить клоунское порно с несовершеннолетними, но этого я никогда, никогда не сделаю. Я не чудовище. И все же — однажды отведав клоунского порно, смогу ли я вернуться к нормальным женщинам, в фантазиях или в реальности? Настанет ли момент — если еще удастся найти женщину, которая меня примет, — когда я вытащу из нижнего ящика комода баночку белого клоунского грима и попрошу накраситься, потому что иначе у меня не встает? Это не кончится ничем хорошим. Лучше всего не нажимать на «ввод» и просто смириться с тем, что…

Я делаю решительный шаг и… это лучше, чем я мог вообразить. Роскошные обнаженные женщины-клоуны. Их много! К вашему сведению, обнаженные мужчины-клоуны тоже встречаются, и, как оказалось, они пугающие настолько же, насколько женщины-клоуны соблазнительны. Я уточняю критерии поиска, чтобы исключить их, и в этот раз жму на «ввод» без сомнений. Поиск я кончаю (буквально и фигурально) на изображении молодой клоунессы, воплощающей в себе все, о чем я мечтал в обнаженной клоунессе. Ее псевдоним — Солнечная Радуга, и она… все, что мне нужно.

— Рассказывай, что видишь, — требует Барассини.

Заметно более молодые Мадд и Моллой, ребячливый и очаровательный, худой и толстый соответственно, выступают в бурлеске где-то в маленьком городе. Это или флешбэк, или просто более ранняя сцена из фильма. Не знаю, как понять. Не думаю, что это имеет значение. Если фильм «Горчица» чему-то нас и научил, так это что строгая хронология не имеет значения. Я в виде глаза парю где-то на галерке, затем подлетаю поближе к сцене, над головами зрителей. Прекрасный и изящный кадр, и я исполняю его мастерски. В мире моей памяти я прямо Роджер Дикинс.

— Африка — невероятная страна. Я забронировал нам билеты, — говорит Мадд.

— Я не поеду. Африка меня пугает, — говорит Моллой.

— Господи, чего там бояться-то?

— Я боюсь темноты!

— На самом деле Африка — не черный континент! Это просто фигура речи.

— А что это значит?

— Значит, что она неведомая.

— Но тогда как мы про нее ведаем?

— Нет-нет. Это значит, что Африка для нас — загадка.

— Главная загадка — это кто украл лампочки во всей Африке!

— Да перестань ты. Ты замечательно проведешь время. Там очень много прекрасных диких животных.

— Дикие животные должны быть в зоопарках, где им и место.

— Не говори ерунды. Животные должны свободно бегать.

— Я и не говорю, что нужно штрафовать их за бег. У них даже карманов нет, чтоб бумажник носить. Кроме кенгуру.

— В Африке нет кенгуру.

— Ну так если там нет даже кенгуру, зачем там быть мне? Я умнее кенгуру.

— Уверен, ты действительно умнее некоторых кенгуру.

— Вот именно. Спасибо. Эй, погоди-ка…

— Подумай о туземцах. Мы увидим убангийцев, пигмеев, ватузи…

— В каком-таком атузе?

— Ватузи. Ты что, не слышал про ватузи?

— Какие еще права тузи? Им разрешают водить машину?

— Нет-нет. Я спрашиваю, знаешь ли ты, кто такие ватузи.

Сцена развеивается, как дым. Я продолжаю парить, теперь над пустотой, вокруг — кошмарная чернота.

— Что дальше? — спрашивает голос, эхом отдаваясь в черноте.

— Ничего.

— У нас осталось еще двадцать минут.

— Тут ничего нет. Пожалуйста, отпусти меня пораньше. Мне не нравится тут висеть.