Яблоки не падают никогда - Лиана Мориарти

Прошлый октябрь

Джой остановилась перед спальней Саванны и осторожно прикоснулась к ручке полуоткрытой двери.

Когда в этой комнате в детстве жила Эми, Джой без колебаний входила в нее, если дочь была в школе, и, как сыщик, занималась поисками ключей, которые помогли бы ей решить загадку своей старшенькой. Ей никогда не удавалось обнаружить там что-нибудь особенно значимое: пачка обычных сигарет, одна «веселящая» сигарета, бутылка мятного ликера, который Эми стащила из дома бабушки. Ни одна из этих вещей и рядом не лежала с тем, что Джой находила под кроватью Троя.

Гораздо сильнее Джой расстраивали странные, бессвязные записи в ее дневнике, которые было трудно дешифровать, потому что Эми имела привычку писать коряво самые важные слова: «Меня беспокоит, что я строчу и строчу эти строчки. Лучше бы я никогда ничего не строчила».

Но Саванна была гостьей в доме, и у Джой не было родительского права оценивать ее поступки. Единственные возникшие у нее сомнения были вызваны туманными обвинениями Логана в связи с какой-то передачей, которую он видел по телевизору, да еще у нее самой позвякивал в голове тревожный колокольчик.

Сейчас Саванны дома не было. Утром она объявила, что ей надо уйти.

– Куда ты собралась? – спросила Джой. – Тебя подвезти?

Саванна ответила, что пообедает с подругой и подвозить ее не нужно, она пойдет на станцию и сядет в электричку до города.

Джой удержалась от вопроса: «Когда ты вернешься домой?»

Саванна предложила, чтобы Джой и Стэн съели на обед оставшуюся со вчерашнего дня картофельную запеканку с мясом, а перед уходом приготовила салат из горошка и фенхеля с сыром фета и даже оставила удобные салатные ложки на туго, как мембрана барабана, натянутой поверх миски пищевой пленке, будто Джой и Стэн – ее дети, не способные найти подходящие столовые приборы в собственном доме. Это было очень мило.

Дом без нее стал каким-то другим. Отсутствие Саванны, такой маленькой и неразговорчивой, казалось до странности заметным. Джой почувствовала, что с нее как будто сняли заклятие. В ушах гудело, словно она вышла из кинотеатра после напряженного фильма или с шумной вечеринки.

Джой не верила, что Саванна отправилась на встречу с подругой. Она даже не могла представить ее в обществе какой-нибудь приятельницы. Вот в чем проблема. Саванна очень полюбилась ей, но Джой ее не понимала. И не знала по-настоящему. У нее были только обрывки информации, из которых никак не складывался общий портрет: любовь к кулинарии и нелюбовь к еде, классический балет и приемные семьи, манеры как у пожилой дамы и татуировка в виде виноградной лозы на руке.

Джой не была ни зла, ни испугана, но хотела получить достоверные факты до того, как дети с гордостью выложат их перед ней, чего, как она догадывалась, им очень хотелось. Бруки так серьезно отнеслась к тому, что Джой сперва ошиблась, сказав, мол, фамилия Саванны Полански, а не Пагонис. Со всяким ведь случается. А Бруки повела себя так, будто Джой из ума выжила от старости. Джой напомнила ей: она сама до шестнадцати лет считала, что плотники делают полотно. И Бруки сказала: «Это было, вообще-то, вполне логичное умозаключение, мама». На что Джой возразила: «Значит, Иисус делал полотно, да, Бруки?»