Дополнительный человек - Джонатан Эймс

После аварии я проснулся утром совершенно больным. У меня был жуткий кашель. Наверное, это был бронхит. Шок и прогулка домой по холоду сделали свое дело.

Я не позвонил на работу. У меня не хватило мужества. Я ждал, когда они сами позвонят и уволят меня.

Джорджу наверняка будет мало слов одной Мэри, и он свяжется с «Претти Брук», чтобы узнать, не был ли я раньше замечен в странном поведении. Мисс Марш подойдет к телефону и скажет: «Я застала его в учительской с бюстгальтером коллеги, надетым поверх спортивной куртки».

Джордж позвонил около одиннадцати.

– Луис, что случилось?

Я ничего не мог прочесть в его голосе.

– Заболел, – сказал я, полагая, что это ответ на все вопросы.

– У тебя ужасный голос. Но почему ты не позвонил?

– Прошу прощения. Я уснул. Думаю, у меня бронхит.

– Доктора вызвал?

Он дал мне номер своего врача. Джордж был бесхитростным человеком. Мэри ему ничего не сказала. Он звонил мне из чувства участия.

– Еще я попал в аварию, – сказал я.

– Когда?

– Вчера ночью.

– Что произошло?

– Чуть не врезался в мусорщика и въехал в светофор.

– Ты в порядке?

– Да, просто помял машину и проснулся с кашлем, бронхит.

Джордж велел мне оставаться дома столько, сколько нужно, и не возвращаться на работу, пока не буду чувствовать себя на все сто. Он был очень добр.

Я провалялся неделю. Сильно кашлял, тело болело. После аварии я был весь в синяках. Должно быть, стукнулся плечом о рулевое колесо, из-за пристежного ремня ныли ребра, палица, которая лежала на полу в машине, должно быть, ударила меня по правой лодыжке, потому что там был огромный сине-зеленый рубец. Я был в одном лице Дон Кихот и Санчо Панса после одного из многочисленных приключений.

Я позвонил в Еврейское общество слепых, и они приняли «паризьен» в качестве пожертвования, чтобы продать его на металлолом. Но сначала мне необходимо было встать с постели и добраться на такси до штрафной парковки в Вестсайде, чтобы снять номера и забрать свои личные вещи.

Я хромал между мертвыми машинами и думал, что когда-то они были новенькими и радовали своих владельцев, когда те отправлялись в путешествия. Я нашел свой бедный автомобиль, отодрал номера, вытащил бумаги из отделения для перчаток, а из багажника вынул отличную летнюю хлопчатобумажную шляпу, купленную в Принстоне в Английском магазине для молодых джентльменов.

На прощание я погладил разбитый кузов и сказал своему любимцу:

– Мне жаль, мне очень жаль.

Я в последний раз сел на водительское сиденье и немного поплакал, привалясь к рулевому колесу. Закрыв глаза, представил своих родителей, как они сидят в машине: отец за рулем, мама рядом с ним, я на заднем сиденье. Картина была предельно ясной.