Я стройнее тебя! - Кит Рид

— Да, — говорит Энни матери, — это не шутки.

— И что? — вскрикивает Марг. — Что?

— Знаете, что мне говорит эта костлявая страшилина, Преданная Сестра, как вы думаете? Она говорит: «Потому что тебя выбрали. Ты самая свеженькая, полненькая, пухленькая, самая красивая и, что тут говорить, самая желанная». Эта баба вся сияет, и слова она выговаривает таким вот «особым», многозначительным тоном, на который переходят Преданные, чтобы произвести впечатление. Она произносит это медленно, чтобы до меня все обязательно дошло: «Веллмонт заслужил награду за то, что мы воспитали новую Особую и Избранную».

— Избранную для чего?

— Так вот.

— Говори же, Келл.

— Она сообщает мне: «Ты станешь новой королевой».

— Королевой?!

— Да-да. Вам кажется, что это ужасно, но это еще пустяки по сравнению с… Приготовьтесь, сейчас будет действительно страшная вещь. — Келли умолкает. Когда она продолжает, ее голос, обычно такой бодрый, звучит совсем иначе. В первый раз в ее словах слышен страх. — Я предназначена в подарок Преподобному Эрлу.

Все трое потрясенно умолкают: все встало на свои места. Все, с чем они имеют дело, все оскорбления, которые им пришлось сносить, все это связано с деятельностью одного-единственного предприятия.

Марг взрывается:

— Что за дерьмо!

Энни нервно смеется:

— Следи за выражениями!

Келли с чувством произносит:

— Это чистая правда.

Вот они и добрались до сути.

Все то, к чему стремились эта женщина и две девочки, и еще миллионы таких же, как они, все, чего они боялись, с чем боролись, от чего бежали или за чем гонялись все эти годы, сплелось в одной огромной финансовой империи. Худых и толстых, красивых и не очень, подтянутых или дряблых и оплывших — всех их загнали в эту громадную коммерческую ловушку. Преподобный Эрл обогащается, продавая людям средства стать СТРОЙНЫМИ, а сам в действительности жаждет толстушек.

Сейчас у них нет времени на разговоры. В замке чуть слышно щелкает ключ, одна створка фургона приоткрывается, и кто-то проходит внутрь.

Келли тихонько спрашивает:

— Кто там?

— Не бойтесь.

Голос приятный. Незнакомец подходит поближе. Его бледная кожа лишь немногим темнее безупречно чистого белого тренировочного костюма, в который он одет; на плечах у него серебряные полоски и золотое крыло, а на кармане вышита эмблема Сильфании.

Мать и дочь Аберкромби замирают. Келли гордо приподнимается на своей каталке.

— Я полагаю, вы пришли за мной.

— В некотором роде.

Марг хватает крюк, которым пользуются грузчики. Единственное, что оказалось под рукой.

— Только прикоснитесь к ней, и я вас убью.

— Не все, кто работает на Преподобного Эрла, согласны с тем, чем он занимается, — произносит незнакомец. — Я пытаюсь ее спасти.

Келли ерзает.

— Спасти?

Марг делает выпад крюком.

— Я вас предупредила.

— Мама, мне кажется, он пришел нам помочь.

— Допустим, — говорит Марг, — и кто же вы такой, черт возьми?

— Меня зовут Гэвин. Гэвин Патеноде. — Он не сдерживается и добавляет: — Возможно, вы не знаете, но мы сейчас находимся в Сильфании. А меня недавно произвели в архангелы.

— В Сильфании?!

Келли поворачивается к Марг:

— Да. Вы разве не догадались?

Гэвин говорит:

— Я шел к этому столько лет, а теперь отказываюсь от всего этого.

Энни яростно шипит:

— Преподобный Эрл!

Марг видела много рекламных роликов; она разузнала все о рангах Сильфании еще в те времена, когда ей казалось, что у нее хватит денег туда поехать.

— Итак, — обращается она к Гэвину, — вы архангел Преподобного Эрла, и при этом пытаетесь нам помочь?

Он кивает.

— Я купился на это все, я полностью верил ему, пока не узнал всю правду.

— И что же именно?

— Он поставил меня во главе своей новой программы, — признается Гэвин. Он морщится и подавленно умолкает.

— И это касается…

— Это касается стариков.

Марг Аберкромби чувствует, что он задел ее болевую точку, о которой она и не подозревала.

— Стариков?!

— Вы не слышали о «Решениях»? Это его новый масштабный проект.

— Для пожилых?

— Да, для пожилых. Они отписывают сбережения, которые всю жизнь копили, чтобы до остатка дней бесплатно путешествовать, а между поездками вести приятный образ жизни и постоянно быть окруженными заботой, а потом… — новоиспеченный архангел думает, стоит ли договаривать. Наконец он качает головой. — Вам этого лучше не знать. Я пришел сюда, потому что не могу позволить ему творить такое безнаказанно.

Почему же все это вызывает у нее такую тревогу? Марг произносит неуверенным тонким голосом:

— Так вы думаете, что сможете это остановить?

— Надеюсь. Но вначале нам нужно отсюда выйти.

Следующие ее слова звучат уже как стон; она хочет держаться стойко, но у нее ничего не получается.

— Это понятно.

— Послушайте, — убеждает ее Гэвин, — сейчас у нас нет времени на споры. Вы позволите мне помочь вам?

Марг разглядывает его лицо. Вся ответственность, по крайней мере здесь, в фургоне, легла на нее. Ей нужно действовать осторожно. Она должна защитить собственную дочь и еще чью-то дочь. Она медленно произносит:

— Не уверена, но думаю, да.

Келли говорит:

— Обо мне не беспокойтесь, — но на нее никто не обращает внимания.

— Тогда положите этот дурацкий крюк и послушайте. Как вы думаете, вы вдвоем сможете помочь мне вывезти отсюда каталку?

Наступает молчание, Марг и Энни размышляют над его вопросом. Под весом Келли резиновые шины почти сплющились. Катить будет трудно, а ведь еще придется спускаться по трапу. Ее нужно будет вытолкнуть и удержать на месте. Допустим, трап уже подставили, но ведь спуск на землю будет крутым. С края грузовой платформы на эстакаду и с эстакады в кузов Келли катили четыре мужика, а ведь там эстакада была на одной высоте с кузовом. Гэвин изучающее смотрит на них, а они на него. Мать и дочь Аберкромби и отступник-архангел поворачиваются к Келли. Еще несколько минут назад она вовсю убеждала их оставить ее и бежать, но теперь Келли уже другой человек.

Гэвину незачем повторять, что времени у них мало. Сейчас все молчат, потому что никто не готов принять решение.