Бизнес - Иэн Бэнкс

Меня ждали цветы, шоколад, свежие газеты и маленькая бутылка шампанского. У всех, кто связан с «Бизнесом», постепенно обостряется восприятие тех привилегий и благ, которые составляют прерогативу конкретного уровня, и обслуживание в Шато-д'Экс служило наиболее точным индикатором положения каждого сотрудника в служебной иерархии.

Мне обеспечили прием, соответствующий стандартам Второго уровня. Взять хотя бы шампанское: оно имелось в наличии, но только лишь маленькая бутылочка; ну, в конце концов, я была одна, а гостей спаивать перед ужином совершенно ни к чему. Шампанское, между прочим, оказалось марочным, а это огромный плюс. Зазвонил телефон: управляющий засвидетельствовал свое почтение и извинился, что не смог встретить меня лично. Я заверила, что ничуть не обиделась и всем довольна.

Отцепив от костюма цветок, подарок Дулсунг, я поставила его в стакан на ночном столике. Там он сразу стал каким-то маленьким, одиноким, даже жалким. Вдруг горничная его выбросит? Я опять прикрепила его к лацкану, но и здесь он выглядел неуместно, поэтому пришлось засунуть его в единственный внутренний карман, обмотав для верности проволочный стебелек вокруг застежки.

В главном зале ресторана ужин подали ровно в восемь; за столами собралось человек сто, не меньше. С теми, кто был мне наиболее интересен, я успела поболтать за едой или чуть позже. В этом замке можно, как правило, узнать все новости «Бизнеса». Меня в основном спрашивали, что происходит в Тулане. Вопросы показали, что слухи практически достоверны, а степень осведомленности коллег в целом соответствует их уровню в корпорации.

Вы ведь ездили в Фенуа-Уа? (Нет.) Тулан — это запасной вариант, на тот случай, если Фенуа-Уа в последний момент от нас уплывет? (Трудно сказать.) Будете президентом Фенуа-Уа? (Это вряд ли). Сделка-то состоялась или нет? (Понятия не имею.) Слушай, это правда, что принц тебе предлагал руку и сердце? (Да.) Выйдешь за него? (Нет.) Меня засыпали вопросами, но зато и я получила возможность выведать то, что требовалось мне самой, потому что собеседники, в свою очередь, волей-неволей сообщали известные им факты из самых разных сфер и делились предположениями. Когда ужин подошел к концу, я, видимо, знала о «Бизнесе» больше, чем любой сотрудник любого уровня, пусть лишь в пределах одного вечера.

Мадам Чассо, у которой на территории комплекса был отдельный дом, тоже присутствовала на ужине, а потом задержалась, чтобы пообщаться. Единственная из руководства Первого уровня. Она вела себя абсолютно доброжелательно; мы обменялись парой фраз в гостиной, за рюмкой брэнди. Ей предстояла поездка домой, в окрестности Люцерны.

— Адриан говорит, завтра у вас с ним назначена встреча, Катрин.

— Совершенно верно. Хочу с ним побеседовать, — улыбнулась я. — Похоже, он очень горд своим новым приобретением. Триста пятьдесят пятая модель, если не ошибаюсь. Похоже, замечательная штука.

Тонкие губы мадам Чассо растянулись в улыбке:

— Цвет не вполне подходящий — красный, но так ему захотелось.

— «Феррари» — этим все сказано. Думаю, для Адриана это почти необходимость.

— Вы собираетесь вместе пообедать?

— Да, в ресторане у перевала Гримзель. Он сам его выбрал.

В ее взгляде засквозила неуверенность:

— С ним ничего не случится?

— Конечно нет, — ответила я. О чем это она? Ее глаза неотрывно смотрели на рюмку с брэнди. Неужели ей стукнуло в голову, что у меня могут быть какие-то виды на его трусливую задницу?

— Благодарю вас. Он мне очень… Он для меня очень много значит.

— Само собой разумеется, я все понимаю. Постараюсь, чтобы он вернулся в целости и сохранности. — Я беззаботно посмеялась. — А что вас тревожит? Ведь он, кажется, опытный водитель? Я собиралась напроситься к нему в «феррари».

— О да, он прекрасный водитель, насколько я могу судить.

— Вот и хорошо. — Я подняла рюмку. — За прекрасных водителей.

— Присоединяюсь.

Мне приснился огромный дом в горах. С неба струился свет луны и свет звезд, но небосвод выглядел как-то необычно — помню, во сне у меня мелькнула мысль, будто я в Новой Зеландии. Дом стоял среди зубчатых и острых ледяных глыб, зажатых двумя горными хребтами. Меня совершенно не удивило, что дом построен на леднике; более того, он куда-то плыл по ледяной реке вместе со всем горным пейзажем. На каждом ухабе он оглашался звоном бесчисленных хрустальных подвесок; зеркала искривлялись, по потолку и стенам бежали трещины, из которых сыпалась белая пыль.

Слуги в белых комбинезонах кидались заделывать трещины, громыхали стремянками, шлепали мастерками свежий раствор, от которого вниз падали жирные белые капли. От них не было спасенья. Мы раскрыли зонты и пустились в путь через огромные гулкие залы. Мраморные статуи оказались живыми: просто они слишком долго стояли под алебастровым дождем.

Под нами сквозь ветвящиеся лабиринты ледяных тоннелей тащились стада яков: улыбчивые круглолицые погонщики благодарили нас за суп и ночлег, который они получали в шатрах, усеявших ледяные просторы.

Человек в маске, которого я остерегалась, показывал хитрые фокусы с чашками, шляпами и моей обезьянкой-нэцке; столпившиеся вокруг стола зрители смеялись и делали ставки. Из-под маски был виден рот, в котором не хватало множества зубов, но на самом деле они не исчезли: просто их закрасили черным, как иногда делают актеры.

Я проснулась, не сразу сообразив, где нахожусь. В Тулане? Нет, там холоднее. Хотя комната как в отеле. Но нет, это не Тулан. Мне вспомнился запах чайной «Божественный промысел». Йоркшир? Нет. Лондон? Да нет же, это Шато-д'Экс. Вот оно что. Уютная спальня. Вид на горную долину. Одиночество. Рядом ни души. Я рассеянно пошарила у постели. Там тоже пусто. Обезьянка меня покинула. Она теперь, как говорится в сказках, за тридевять земель, в тридесятом царстве. Дулсунг. Почему ее не было в этом сне? И кто такие «мы», скажи, большой брат? Нет, тишина. Я опять провалилась в сон.

На перевал Гримзель я приехала заблаговременно. Сидела в машине, читая «Геральд Трибьюн», и поджидала Пуденхаута. Вдруг задребезжал телефон — наконец-то позвонил Стивен.

— Катрин? Привет. Извини, что не сразу откликнулся. У Даниэллы поднялась температура, а Эмма уехала к подруге, так что мне пришлось везти дочку в больницу. Сейчас все в порядке, но раньше позвонить никак не мог.

— Ничего страшного. Рада тебя слышать.

— О чем ты хотела поговорить? Надеюсь, дело было не очень срочное?

— Подожди. — Я не смогла опередить Гордого Ганса, своего седовласого шофера: он надел фуражку, вышел из машины и уже взялся за ручку снаружи, когда я поворачивала ее изнутри, так что партия закончилась вничью. Он придержал широко раскрытую дверцу, и я вышла из машины, окунувшись в послеполуденный холодок. Парковка была посыпана гравием. Кивнув Гансу, я позволила ему накинуть мне на плечи пальто и отошла от причудливо раскрашенной старой деревянной таверны и от автостоянки с машинами и автобусами.