Сверхдержава - Сергей Дедович

Очень важно, что Марина Михайловна доктор, это научило меня пересмотреть концепцию отношений с миром вообще: когда ты воин, ты борешься и обязательно порождаешь зеркальный ответ, такого же воина, банду, ополчение, армию – чтобы увидеть, как это происходит, просто упрись одним своим кулаком в другой и дави ими друг в друга или подойди к зеркалу и упрись в него руками, постарайся одолеть своё отражение, посмотрим, кто кого, но быть доктором – это другое, это значит не бороться с проблемой, а лечить болезнь, не искать и создавать врагов, а оздоравливать друзей, оздоравливать врагов в друзей, не пытаться изменить мир борьбой и борьбой с борьбой, а исцелить его, избавить от древней и тяжёлой духовной эпидемии, по сравнению с которой царь-вирус – всплеск заболевания ветрянкой в детском саду.

Я вижу, как самолёт пишет белым следом на всё небо слова: «Враг моего врага – не обязательно мой друг», наблюдаю, прикуривая сигарету о сигарету, как эти слова безвозвратно растворяются в небесных хлябях, думаю о тех немногих, кто успел прочитать их и понять, и насколько сильно эти слова повлияют на их жизни, и я думаю о том, что если пилот, завершив эту фигуру, спикирует и погибнет, то эти слова прочитают на порядок больше людей – потому что это инфоповод.

Если пилот будет в смешном капюшоне – то на два порядка.

Пилот знает: если в твоём районе делят власть две банды, очерняют друг друга, средь бела дня устраивают перестрелки, ты можешь примкнуть к одной из банд и сражаться против другой, можешь уехать, а можешь остаться и позаботиться о том, чтобы их разборки тебя не касались – не все живут здесь, чтобы сражаться в банде, хотя бандитам этого и хотелось бы, такова их реальность, но ты можешь жить в своей реальности, той жизнью, какой хочешь и способен, а не той, которую хотят выбрать для тебя бандиты, даже если они утверждают, что их реальность единственная, что они имеют власть над тобой и что быть вне банды постыдно.

Думая так, одним утром я делаю зарядку в редакции с чрезмерным усердием – у меня заклинивает спину в районе лопатки, и я падаю где стоял, это какой-то новый уровень боли, я не кричу, а пою – должно быть, топор в спине ощущается именно так, и ещё – это самое дикое – когда я пою от боли, меня прорывает на смех, и чем сильнее я пою, тем сильнее одновременно смеюсь, будто у меня повреждён некий смеховой нерв, я с трудом добираюсь до стола и пишу об этом спасительнице.

Марина Михайловна наказывает не лезть в горячую ванну, чтобы воспаление, если это оно, не растащило, и сообщает, что после работы приедет ко мне и привезёт мне снадобий, еды и пива, и это так приятно знать, и она приезжает и делает это, и она делает мне укол чего-то спасительного в задницу, становится легче.

Марина Михайловна настолько поверила в нас, что наконец согласилась познакомить меня с Таней Поверьте-Вы-Не-Заинтересованы-Втягивать-Меня-В-Этот-Разговор и её мужем – заново, как будто того вечера не было, и поехать куда-нибудь с ними вместе: на базу отдыха или горнолыжный курорт, и это может быть прорывом для меня, наконец-то у меня будет шанс показать, что я не тот парень с одной жухлой розой, которому нужно поссать, а толковый человек, однако за неделю до поездки всё отменяется, что-то у них там не срослось, помню, как Марина Михайловна сказала мне:

– Таня считает, что я для тебя – удобный вариант.

– Разумеется, – отвечаю, – ты самая удобная девка, какую я знаю, поэтому я и люблю тебя, я думаю, люди вообще сходятся только в том случае, если они обоюдоудобны.

– Вот у тебя вечно на всё есть ответ!

– Это плохо?

– Хорошо, но ты передёргиваешь.

– Да нисколько!

– Как я устала от этого всего!

– От чего, милая, от того, что, когда у нас всё хорошо, тебя это начинает злить?

– От твоих вечных слов, в которых ты всегда прав.

– Но что поделать, если я обычно прав, не могу же я ошибаться нарочно.

– Мне не это нужно, понимаешь?

– А что, милая, что тебе нужно, скажи хоть раз, я уже всё перепробовал, скажи, а то я вот-вот поверю, что ты сама не знаешь, что тебе нужно.

– Я знаю, что мне нужно, и говорю, просто ты меня не слышишь.

– Скажи, может, теперь услышу.

– Хочу, чтобы всё было просто.

– Так всё просто.

– Нет, не просто.

– А что не просто?

– Да то, что мы выясняем отношения вместо того, чтобы быть в них.

– Так давай перестанем выяснять.

– Как перестанем, так и начнём.

– Так давай больше не начнём.

– Так просто у тебя всё, прямо не могу!

– Ну ты же хотела, чтобы всё было просто!

– А мне не нужно, чтобы ты делал всё, как я хочу!

– А что тебе нужно?

– Чтобы кто-то из нас был мужиком!..

Весной в Петербург наконец переезжают Саша Шилякин и Катя Яковлева, они снимают трёхкомнатную квартиру в укрытом зеленью районе сталинок близ Новочеркасской, Катя теперь каждое буднее утро приезжает в редакцию на велосипеде, а Саша появляется ближе к вечеру, мы проводим вместе много времени – гуляем, посещаем бары, я люблю их двоих и бело завидую им как одной из самых гармоничных и влюблённых друг в друга пар, которые я знаю.

В то же время в Чтиво приходит социальный инвестор из подписчиков – Михаил, айтишиник из Москвы, он читает буквально все наши книги, с основания издательства, он увидел наше предложение (вложись в Чтиво, получи назад вклад с процентом и новыми изданиями в подарок) и тут же отреагировал, мы договариваемся, что он приедет в редакцию познакомиться и привезёт наличными сто тысяч, вместо этого он привозит двести тысяч, это молодой человек с пытливым искренним взглядом и убранными в хвост волосами, я впервые вижу его, а он просто кладёт мне на стол эту кипу наличности, мы подписываем символический договор и немедленно запускаем в печать одну из первых культовых книг Чтива, мистический роман «Белый цветок» Николая Старообрядцева.

Марина Михайловна пару дней гостит у своей сестры в Москве, и вечером, когда я должен встретить её на вокзале, я пишу ей:

– Козка-стрекозка, буду тебя обнимать, пока не скажешь номер поезда и вагона.

– Семьсот восемьдесят, семь, – мне сразу же ответ.

– Ты что, наобнималась? – удивляюсь я.

– Это чтобы отнять