Единородная дочь - Джеймс Морроу

Билли Милк застегнул молнию белоснежного непромокаемого комбинезона, обошел вечнозеленое Древо Жизни и, спустившись по береговому откосу, вошел в священные воды реки Возвращения Христова. Истоками реки были северные родники, а потом она несла свои воды прямо через город к океану. В точности соответствуя книге Откровения, Древо росло «на обоих берегах реки»: его мощный ствол мостом нависал над руслом. Подобное чудо стало возможным благодаря развитию корневых систем на обоих концах ствола. К 2012 году биотехнология достигла уровня, позволявшего воплотить Писание в жизнь.

И хотя крещение было не так популярно в народе, как сожжение заживо, паства Билли добросовестно посещала и это мероприятие. Более трех сотен верующих собралось на берегу, и еще сотня забралась на ствол Древа Жизни и разместилась среди веток, увешанных золотыми яблоками. Любовь к Богу привела их сюда, или они пришли лишь потому, что хотя бы раз во время каждого массового крещения глаз-фантом их первосвященника пронзал «новообращенного» насквозь и видел порочное нутро неопределенщика? «Еретик! — кричал тогда Билли. — Пусть Господь решит твою судьбу на благословенной арене!» После чего толпа взрывалась торжествующими криками.

Но массовому безумию предавались не все. Были и такие, кто неверно трактовал роль священной инквизиции, находил ее противоречащей законам Божественной любви и даже Писанию. Билли смирился с существованием подобного мнения. Многие из его паствы не были до конца уверены в том, что Атлантик-Сити должен был сгореть.

Билли выбрался на песчаную косу и обвел взглядом собравшихся. Столько преданных глаз смотрело на него, но Тимоти тут не было. Архиепископ все еще сидел обнаженным в прихваченной первыми морозами грязи под мостом Бригантин. Перед внутренним взором Билли предстала картина самоистязания, которому подвергал себя его мальчик: лед сковал веки и губы, суровые декабрьские ветры беспощадно хлестали плоть. Он ничего не жалел для своего слепого сынишки, вкладывал в него всю душу, рассказывал об Иисусе, кормил его с ложечки овсянкой, нежно поправлял по вечерам одеяльце. В тот самый день, когда Небеса вернули сыну зрение, он купил ему велосипед с переключением скоростей, сигнальным рожком и багажником. А теперь его единственный сын подвергает себя бессмысленным истязаниям, как какой-то мученик-папист.

Воды священной реки так холодны. «Ну да ничего, — успокоил себя Билли. — Иордан тоже не курорт». Дрожа всем телом, приближается первый новообращенный, чернокожий мужчина, наверняка очередной житель Нью-Йорка, отчаявшийся найти свое место под солнцем на Стейтен-Айленде и решивший вверить свою судьбу в руки Спасителя. Воистину Бог говорит с нами не только посредством Писания или Моисеевых заповедей: уберите первую t в слове Staten, уберите распятие и получите Saten или Satan — Сатана.

Билли положил одну руку на плечо новообращенного, другую — ему на спину. В том, что касается таинства Крещения, Священное Писание не допускало никаких разночтений. Все тело должно погрузиться в воду, символизируя смерть, захоронение и последующее воскресение. Жалкое папистское брызганье ни в какое сравнение не шло с глубиной и проникновенностью истинного крещения.

— Мы сливаемся с Христом через подобие смерти, которую когда-то он безропотно принял. — Билли наклонил чернокожего, окунул его и несколько секунд удерживал под водой. — Мы возвращаемся к жизни для того, чтобы встать на новый путь. — Билли поднял новообращенного. Прозрачные капли стекали по эбеновому лицу слезами радости.

— Аллилуйя! — воскликнул принявший крещение, откашливаясь сквозь смех. Остров Сатаны остался для него в прошлом.

— Аллилуйя! — подхватила толпа.

Что ни минута, то новый обращенный. Но вот перед Билли по пояс в воде стоит его адъютант. С ним — невысокая полноватая женщина. «Еврейка», — определил Билли. Обычная женщина, лет сорока — ничего особенного. Хотя по-своему не лишена привлекательности: золотистая кожа, бирюзовые глаза, копна густых черных волос, ниспадающих на плечи.

— Это и есть?.. — спросил Билли.

— Думаю, да, — ответил Питер Скорца.

У нее не было одной руки. Из правого рукава парки выглядывала ухмыляющаяся культя. «Еще одна подсказка, — подумал Билли, — все в этой женщине порочное, левое, недоброе».

— Имя! — потребовал Билли.

Щелкая зубами, как кастаньетами, презрительно скривив рот, однорукая шагнула вперед.

— Джули Кац. А вы, я вижу, преподобный Милк.

Странно, священные воды не причиняют ей никакой боли. А ведь согласно Писанию священная река должна была отслоить плоть от костей Антихриста.

— Некоторые зовут тебя Шейлой из «Луны», — напомнил Билли.

— Это мой псевдоним.

Странно, глаз-фантом видел ее насквозь, но никаких червей под кожей, никакой саранчи на ребрах или скорпионов в сердце не было.

Он направил в свой левый глаз всю силу божественной воли, противопоставляя его пристальному немигающему взгляду женщины. От напряжения у Билли вздулись вены на висках.

— Тебе известно, за что ты была арестована?

— Трудно сказать. Во всяком случае, в этом есть некая предопределенность, не думаете? Иисус пытался меня предупредить.

— Христос разговаривает с тобой?