Ошибка - Светлана Талан

– Я не ожидаю от тебя сыновних объятий, – сказал Захарий Ефремович. – Но, поверь, я не знал, что у меня есть дети. Я бы никогда не допустил того, чтобы мой сын…

– Стал «барыгой»? – с иронией в голосе спросил Тимур.

– Прости меня, – горько произнес Захарий Ефремович, – я думаю, что у нас еще будет время поговорить на эту тему, а теперь мне бы очень хотелось встретиться с дочкой.

– Тогда поехали, – сказал Тимур.

– Я хочу подарить Диане букет цветов, – объяснил свою остановку Захарий Ефремович. – Какие цветы лучше купить?

– Белые розы, – ответил Тимур.

Захарий Ефремович едва вместил в салоне автомобиля огромную корзину, полную больших белых роз.

– Здесь тридцать одна роза, – сказал он.

– А почему столько?

– Сколько поместилось в самую большую корзину. Куда ехать?

Захарий Ефремович вел машину по дороге, куда указывал Тимур. Он был очень удивлен, когда они выехали за город.

– Остановите здесь, – сказал Тимур.

Захарий Ефремович притормозил, не понимая, почему они остановились в месте, где с обеих сторон стеной стоял лес. Он не стал ни о чем спрашивать, вышел из машины, прихватив с собой корзину с цветами. Тимур подошел к нему, вытянул из букета одну розу, бросил в сугроб.

– Зачем? – спросил Захарий Ефремович.

– Нам туда, – сказал Тимур, указав пальцем на табличку «Городское кладбище».

…Впервые за всю жизнь у него на душе было так плохо, больно и грустно. Захарий обрадовался, когда увидел в своем окне свет. Значит, Алина еще не ушла домой.

Она возилась в кухне. Захарий Ефремович достал из холодильника бутылку виски, Алина молча поставила перед ним рюмку.

– Ужинать будете? – как всегда, тихо спросила она.

– Посиди со мной, – попросил он, наливая виски.

– Я уже все сделала. Мое рабочее время закончилось, и мне надо домой.

– Я заплачу тебе, только не оставляй меня одного, – повторил свою просьбу Захарий Ефремович.

– Хорошо, – безропотно согласилась она и куда-то позвонила.

– Почему ты стоишь? – спросил он. – Накрой на стол, поужинаем.

Алина поставила перед ним тарелки с едой.

– А себе?

– Спасибо, – поблагодарила она. – Я поужинаю дома.

– Алина, положи себе и сядь за стол.

Она молча выполнила требование хозяина, осторожно села на краешек стула.

– Алина, – сказал он, – мне сейчас очень плохо, так плохо, как никогда прежде. Я всегда был уверен в себе. Всегда считал, что поступаю правильно, и даже учил других. Сегодня я понял, что я такой же, как все, и ничуть не умнее других. Я наделал кучу ошибок.

– Все люди ошибаются, – заметила она. – Надо иметь силу, чтобы признать свои ошибки. Если вы поняли, что ошибались, это уже хорошо. Можно попробовать исправить то, что сделали.

– Есть непоправимые ошибки, – тяжело вздохнул Захарий Ефремович. – Сегодня я узнал, что у меня была дочка.

– Была?

– Она умерла несколько дней назад. Я опоздал! Представляешь, я опоздал всего на несколько дней! Как теперь это исправить? Я сбил машиной собственных детей, а сына заставил продавать наркотики! Разве есть мне прощение?!

Алина села рядом с ним. Захарий Ефремович плакал впервые в жизни, уткнув лицо в худенькое плечо Алины. Он ей рассказал все о своей жизни, она гладила его голову, прижав к груди, и ему становилось легче.

– Тимур никогда меня не простит, – всхлипнул он.

– Простит, но не сразу, – сказала Алина. – Время лечит. И вам надо завоевать его доверие. У него сейчас на душе большая рана, он потерял самого близкого человека. Вам нужно с ним общаться, чтобы сблизиться, но не очень настойчиво, осторожно.

Оказалось, что Алина, это бесшумное, беззвучное, незаметное существо, которое всегда было рядом и в то же время словно в шапке-невидимке, умеет говорить и слушать. Что бы он делал, если бы сейчас ее не было рядом? Захарий Ефремович понял, что у него накипело на душе столько всего, что уже невозможно удержать. Ему необходимо было кому-то излить душу. Он пытался понять, что же все-таки там, в его душе? Что кроется за внешним благополучием? Что делать дальше, чтобы потом не жалеть о содеянном?

За окном уже светало, а в кухне все еще горел свет. Захарий Ефремович впервые разглядел Алину, которая до сих пор была для него просто домохозяйкой. Оказалось, что ей чуть за тридцать, она худощава, с хорошей фигурой и выразительными карими глазами, правда, грустными и уставшими.

– С кем ты живешь, Алина? – спросил Захарий Ефремович, вспомнив, что у нее вроде бы был ребенок.

Алина рассказала, как в семнадцать лет забеременела, стала никому не нужной в чужом городе, как родила сына, а у него был ДЦП. Она случайно нашла работу в доме Захария и приступила к ней, когда ребенку было лишь три месяца. Захарий Ефремович неплохо платил, потому Алина имела возможность снять комнату в общежитии.

– Чтобы не потерять такую работу, я нашла для ребенка няню. Заработанных мною денег хватало и на жизнь, и на то, чтобы заплатить ей.

– Ты работала, доверив больного ребенка чужому человеку? – спросил Захарий Ефремович. Почему он раньше не догадался поинтересоваться ее жизнью? Ему казалось, что в жизни Алины такой же порядок, как и в его доме.

– Разве у меня был другой выход? – Алина грустно улыбнулась. – Я даже умудрилась собрать деньги на три операции для сына, и он с трудом, но все-таки может самостоятельно передвигаться.

Захарий Ефремович слушал эту молодую женщину и удивлялся ее мужеству. Сколько же испытаний выпало на ее долю! Но она все выдержала, не сломалась, не упала духом. Она работала у него, никогда не просила денег, не жаловалась на жизнь, не ныла и не плакала. А он настолько привык к ее присутствию в своем доме, что просто не замечал.

– Маленькая, глупенькая Алина, – сказал он, обняв ее за худенькие плечи. – Почему ты мне никогда не жаловалась на трудности?

– Я боялась потерять работу, – ответила она, прижимаясь к его большому и теплому телу.

– Да, глупый вопрос, – вздохнул Захарий Ефремович. – Я просто слепой эгоист.

– Согласна, – тихо произнесла Алина. – Вы действительно слепой.

– Да.

– Вы ничего не замечали.

– Что именно?

– Вы видели во мне посудомоечную машину или пылесос, но не замечали, что все эти годы я вас любила! – выпалила Алина. Она попыталась вырваться из объятий. – Пустите меня! Теперь мне остается только уйти! – Алина расплакалась у него на груди.

– Никуда ты не уйдешь, – сказал он, поглаживая ее по спине. – Теперь я тебя никуда не отпущу. Мы заберем твоего сына и вылечим его. У него есть шансы выздороветь?