Шахта - Михаил Балбачан

– Да уж, переубедить меня будет нелегко, – подтвердил Слепко. От путаных излияний Прохорова он тоже занервничал.

– А между тем все чрезвычайно просто. Ты что, не согласен с идеей стахановского движения?

– С идеей стахановского движения я как раз совершенно согласен и, чтобы раз и навсегда снять подобные вопросы, с курсом партии на ускоренную индустриализацию я не только согласен, но и жизнь свою готов за это положить. Но то, что вы проповедуете, это не стахановское движение, а цирк шапито! Вы его сами, изнутри подрываете подобным идиотизмом!

– Вот и договорились, – хозяин кабинета внезапно успокоился, – идем дальше. Во-первых, я, разумеется, не отрицаю необходимости механизации. Только, заметь, механизация у нас теперь не хуже, чем в Европе, в той же Германии… Не улыбайся, я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать.

– Не надо только за меня выдумывать, чего я хочу сказать!

– Хорошо. Ну, скажем, почти не уступает, а кое-что из нашего оборудования так и просто оттуда. Но производительность труда у нас пока заметно отстает. Я там был недавно…

– Где?

– В Германии.

– Производительность труда зависит от множества вещей, прежде всего от организации и дисциплины. Наскоком тут ничего не добьешься, только хуже сделаешь. Нужна планомерная, ежедневная работа.

– И опять же, согласен с тобой. Ты, значит, именно такую работу проводишь? Вот сводки за этот год. По тресту в целом производительность упала, только на двух шахтах, включая твою, немного выросла, очень немного, можно сказать, на месте вы топчетесь.

– Идет массовый набор. К нам валом валит необученный люд, от сохи, в самом прямом смысле слова.

– Да-да, можешь не продолжать. Но посмотри, что у нас тогда с тобой выходит. С каждым годом индустриализация страны будет вовлекать все больше новых людей, и что, по-твоему, производительность труда все это время не должна расти? Я долго думал над этим вопросом и вот к чему пришел: планомерную работу вести, конечно, нужно, только по-иному – гораздо быстрее, чем сейчас. Необходимы необычные, прорывные решения. Прежде всего в части навалоотбойки. Эта операция тянет вниз всю цепочку.

Слепко вынужден был признать, что рациональное зерно в сказанном имелось. Разговор становился даже интересным.

– Хорошо. В принципе вы правы, но, этот ваш гимнаст… Вы что же, думаете, если он навалил шесть тонн за час, обычный рабочий должен теперь выдавать сорок тонн в смену?

– Нет, конечно! Но этот гимнаст, как ты его обозвал, вовсе не из цирка приехал. Это наш, местный комсомолец-стахановец. Его личный рекорд – тридцать пять тонн!

– Егор Прокопьевич!

– Да брось ты, Слепко, это выканье, за кого ты меня держишь?

– Я только хотел обратить твое внимание, что комсомолец этот по своим физическим данным сильно отличается от рядовых рабочих.

– Чем отличается? Тем, что не пьет, не курит, спортом занимается? Разве наши советские рабочие не должны быть такими?

– Да, но…

– Пока мы им не покажем, какими они могут быть, ничего у нас не выйдет. А то, понимаешь, на словах мы все хвастать горазды, плакаты вешаем, радио, кино, опять же. А тут нормальный, живой парень.

– Хорошо, но пока мы имеем таких, какие есть.

– Вот тебе тогда другой фактик. Я проводил хронометраж на третьей шахте. Так вот, пока хронометрист находился в забое, производительность труда выросла вдвое. С семи тонн до пятнадцати.

– Ясное дело. Я это тоже проходил. А знаешь, что случилось бы, если бы твой хронометрист задержался там недельки на две? Производительность вновь упала бы, начались бы прогулы, а кончилось все аварией или заварушкой какой-нибудь. Человек – он, понимаешь, не машина.

– Это почему же? На самом деле человек – составная часть сложного производственного механизма. И эта часть тоже нуждается в модернизации, причем в модернизации ускоренной. Разве не эту задачу ставит перед нами товарищ Сталин?

– Ну, если с такой точки зрения…

– Мы тут решили устроить соревнование между шахтами. Вот увидишь, народ увлечется. Так что займись этим у себя, сделай одолжение. Победителей будем награждать в торжественной обстановке. Призы, вымпелы и все такое прочее. С другой стороны, положительный пример – это еще не все. Я считаю, неплохо бы придумать чего-нибудь и в плане инженерного обеспечения.

Евгений Семенович озадачился, отчего настроение у Прохорова явно улучшилось. Прощаясь, он долго жал руку и доверчиво заглядывал в глаза строптивому подчиненному.

Слепко и так и сяк прикидывал, как бы ему половчее исполнить неприятное поручение. Противно было даже думать о том, как на глазах у всех он будет отбирать будущего рекордсмена, организовывать какие-то специальные тренировки, особое питание… «В зубы ему смотреть, что ли?» При том, что проблемы с «социалкой» множились день ото дня. Начали строить два многоквартирных дома, но это лишь обострило обстановку. На таком фоне шумиха по поводу рекордов не могла дать желаемого результата, скорее – наоборот. Короче говоря, он ничего не предпринимал, ежедневно откладывал решение «на завтра» и дождался звонка Поспелова.

– Здравствуйте, дорогой товарищ Слепко! – прозвучал в трубке сладенький голосок. – Как вы поживаете? Как ваше здоровьишко? Как здоровье вашей уважаемой супруги?

– Все хорошо, спасибо товарищ секретарь райкома, – ответствовал Евгений Семенович.

– До нас дошли сведения, – все тем же сахарным голоском журчала трубка, – что вы продолжаете активно препятствовать развитию стахановского движения. Более того, крайне отрицательно высказываетесь по поводу политики партии в этом вопросе. Нам хотелось бы получить от вас подробнейшие объяснения на сей счет.

Слепко вспотел.

– Прежде всего, товарищ секретарь, позвольте заметить… – тут Евгению Семеновичу пришлось откашляться, – что ваши сведения не совсем верны. Я выступал не против стахановского движения, а против необдуманных искажений, превращающих его в… во что-то такое… Я имел уже об этом интересную беседу с товарищем Прохоровым, и мы вполне… В общем, я все понял, товарищ секретарь райкома, и уже вплотную занялся этим вопросом. Тут ведь имеются чрезвычайно интересные направления! Что же до соревнования рекордистов, то я не знаю… У меня на шахте просто нет никого, кто мог бы побить рекорд треста. Я вчера в газете читал, один на пятой бис уже пятьдесят тонн отгрузил…

– Так вот оно в чем дело, оказывается! – захихикал на том конце провода Поспелов. – А меньше чем на первое место вы, значит, не согласны? Есть, есть в вас это, давно заметил. Любите вы, Слепко, чтобы вам фимиамы воскуривали. Не выйдет! Выставляйте что есть, а мы уж сами посмотрим, какие такие результаты покажет ваша шахта и по какой такой причине. Это вам не сверхлимитное оборудование вышибать. Отстающих – бьют! Знаете, кто это сказал?

– Знаю, товарищ Поспелов, но у меня есть одна идея, как улучшить организацию ручного труда. Я подумал и…