Миссия сдвига на Фа# - Али Абев

– Именно.

– А если на полтона не получится? – поинтересовался Константин.

– Что ж, в этом случае, как говорил аптекарь в «Неуловимых мстителях» будет, либо мало, либо много, – уклонился от ответа Челышев.

– И, всё-таки, если «много», что тогда?

– Тогда наши земные тела, оставленные в мягких креслах колледжа Поспишила, сгорят, синим пламенем, и мы, подобно Хуану Матусу, Аполлонию и Дмитрию Солунскому, станем странниками вечности.

– Ясно, – вздохнул Константин.

– Координаты широты и долготы для каждой вершины нам компьютер уже выдал. В районе Стамбула-Константинополя такая вершина тоже имеет место быть. Чем и объясняется твоё видение змея Кадуцея, сосущего, словно пылесос, эмоциональный яд человечества и коричневый газ Сатурна из околоземного пространства и отбрасывающего их за ионосферу. Было такое видение у тебя в Святой Софии?

– Как вы любите повторять, – имело место быть, – улыбнулся Константин.

– Так вот, комэск Титаренко, ставлю тебе боевую задачу. Ты со своей эскадрильей держишь оборону здесь, над регионом, где соединяются Средиземное и Чёрное моря на высоте первого узла Жезла Кадуцея. Это, аккурат, первый ионосферный уровень нашего проявленного мира.

Значит, остальные «узлы» Жезла соответствуют более высоким слоям ионосферы?

– Ты догадлив, мой друг. Именно так… Только смотри, чтобы не засосало внутрь Кадуцея, иначе, в лучшем случае, окажешься слишком далеко от места боя – за пределами магнитного поля Земли. А в худшем – сгоришь.

– Да я уже побывал внутри этого «лифта». Ничего, живой!

– Ты летал в нём, когда не было ни магнитных бурь, ни волны излучения Сверхновой. Если же ты окажешься внутри в момент ударного воздействия, то, выброшенный на границу щита магнитного поля Земли, сгоришь к едреней Фене в лавине частиц.

– Ясно. Обалдеть, установочка!

– Так её ещё атланты делали! Тысячи лет простояла и работает. Нам главное – ручёнками не тыкать куда попало, чтобы не навредить.

– Получается, что таких Жезлов много над Землёй работает?

– Как раз – 20. Столько же, сколько вершин у додекаэдра.

– Вот оно что!

– Так-то, Костя. Но всё это сценарий очень благоприятного развития событий. Я думаю, что Люцифер не упустит случая помешать нашим действиям и обязательно придумает какую-нибудь пакость. Он мастер по этой части.

К тому же, – подрывник со стажем! Угробил Фаэтон, превратил в изуродованную пустыню Марс.

– Анатолий Иванович, скажите, а как Валентина, жена Александра Штольца и Виктор Колчак могут входить в мою группу, если они уже ушли?

– Ах, вот ты чего меня слушаешь с таким недоумением на лице! А я-то думал, что ты моим словам о Люцифере не веришь! Видишь ли, в том-то и дело, Костя, что они не ушли, а только вышли из тела, раз ты воспринимал их как активных сущностей во втором внимании. Эфирный двойник в случае преждевременной насильственной смерти, остаётся в эфирном поле Земли до даты естественного ухода. И потом, ты же помнишь Кастанеду? Отличие мага от простого человека в том, что смерть всегда ждёт окончания его танца Силы, и не может забрать его в область Сатурна. Эти двое стали магами до потери физического тела или во время выхода из него, войдя в столб белого света – волокно акаши.

Но, вернёмся к тому, с чего начали. Итак, вечером, около восьми, придёт первая волна. Она не будет максимальной. Полное дыхание Сверхновой скажется только через несколько часов. Но и того, что подойдёт, может оказаться слишком много. Потому, первоочередная задача – всем Нагвалям занять позицию в сети эфирного экрана, разворачиваемого над ионосферой до двадцати нуль-нуль и настроиться на «Фа#».

– Задача ясна?

– Так точно. Анатолий Иванович, а энергии хватит, чтобы охватить всю ионосферу планеты и осуществить сдвиг? Как-то не верится.

– Снопов, вот ты всё-таки, Фома Фомич! Да с приходом волны от Сверхновой уж чего-чего, а энергии нам не то что хватит, а как бы через край не полилось! – рассмеялся Челышев.

– А если всё пойдёт согласно вашему плану, как мы узнаем, что пора выйти из намерения, и вернуться назад?

– Когда излучение в ионосфере перестанет зашкаливать и подпитывать наших эфирных двойников, мы и выпадем обратно. И всё вернётся на круги своя. Чего тут неясного? – удивился Анатолий Иванович, словно его спросили, сколько будет дважды два.