Шестьдесят рассказов - Дино Буццати

— Город, подобный тому, о котором рассказываешь ты, был бы обозначен на картах двойным кружком, и название его напечатали бы крупным шрифтом. Я же не нахожу никаких упоминаний об Анагоре: его, как видно, не существует… В три я буду ждать тебя, Магалон.

В три часа ночи мы с включенными фарами двинулись к югу по дорогам пустыни, и, пока я курил одну сигарету за другой, пытаясь хоть как-то согреться, горизонт слева посветлел, и вскоре показалось солнце. Оно залило пустыню жгучим светом, воздух быстро раскалился, появилось марево, и мы увидели повсюду озера и болота, а в них — отражение скалистых утесов с очень четкими очертаниями; в действительности же воды здесь нигде не было: вокруг простирались одни пески и россыпи раскаленных камней.

Но машина удивительно послушно катила вперед, и в 11 часов 37 минут Магалон, сидевший рядом со мной, сказал:

— Смотри, господин.

И я увидел тянувшиеся на много километров сплошные желтоватого цвета стены высотой метров в двадцать — тридцать; в некоторых местах над ними возвышались башенки.

Когда мы приблизились, я заметил, что у самых стен разбит целый лагерь: здесь были и убогие навесы, и палатки, и богатые шатры, над которыми развевались штандарты.

— Кто это? — спросил я.

И Магалон объяснил:

— Это люди, которые надеются войти в город, потому они и разбили свой лагерь у его ворот.

— Вот как! Значит, здесь есть и ворота?

— Да, их здесь множество — и больших, и малых. Не меньше сотни. Но длина стен по окружности так велика, что ворота находятся на значительном расстоянии друг от друга.

— Ну и когда же эти ворота открываются?

— Их не открывают почти никогда. Но одни какие-то, говорят, все же должны открыться. Сегодня вечером или завтра, а может, через три месяца или через пятьдесят лет — неизвестно. Это и есть великая тайна города Анагора.

Мы подъехали и остановились у массивных ворот, выкованных, казалось, из одного куска железа. Много ожидающих собралось возле них. Здесь были изможденные бедуины, нищие, женщины в покрывалах, монахи, вооруженные до зубов воины и даже один владетельный князь со своей небольшой свитой. Время от времени кто-нибудь стучал палицей в ворота, и те отзывались глухим рокотом.

— Люди стучат, — пояснил проводник, — чтобы там, в Анагоре, вышли на стук и отперли. Здесь все уверены, что, если не стучать, никто и никогда ворот не откроет.

Меня взяло сомнение.

— Но это точно, что там, за стенами, кто-то есть? Может, город уже давно мертв?

Магалон, улыбнувшись, ответил:

— Все оказавшиеся здесь впервые думают так же. И я когда-то сомневался — считал, что за стенами живых людей не осталось. Но это неверно, и тому есть доказательство. Бывают вечера, когда при благоприятном освещении можно разглядеть дымки; они поднимаются из города прямо к небу, словно от множества курильниц. Ясно, что в городе живут люди — они разводят огонь и готовят пищу. Есть доказательство еще более убедительное: был случай, когда ворота все-таки открыли.

— Когда же?

— Точной даты назвать никто не может. Одни говорят, что месяц или полтора назад, другие считают, что с тех пор прошло два, три, а то и четыре года, а кое-кто думает даже, что это было во времена, когда правил султан Ам-эль Эргун.

— А когда правил Ам-эль Эргун?

— Около трехсот лет тому… Но тебе, мой господин, очень повезло… Смотри. Хотя сейчас полдень и воздух раскален, вон там, видишь, появились дымы.

Несмотря на жару, внезапное оживление охватило этот пестрый лагерь. Все вышли из палаток и стали указывать пальцами на две колеблющиеся струйки серого дыма, которые поднимались в неподвижном воздухе над стенами. Я не понимал ни единого слова из того, что выкрикивали эти люди взволнованными голосами, сливавшимися в сплошной гул. Но было очевидно, что все они охвачены восторгом. Словно эти два жалких дымка были самым великим чудом на свете и сулили тем, кто их видел, близкое счастье. Мне же все эти восторги казались необоснованными последующим соображениям.

Во-первых, от появления дымов вовсе не возрастала вероятность того, что ворота откроются, а потому не было никаких разумных причин для подобного ликования.

Во-вторых, поднятый шум, если его услышали по ту сторону стен — а его, конечно же, должны были услышать, — скорее мог насторожить обитателей Анагора, чем вызвать у них желание открыть ворота.

В-третьих, появление дыма само по себе вовсе не означало, что Анагор обитаем. Может, это просто случайный пожар, занявшийся от лучей нещадно палящего солнца? Была и еще одна, пожалуй, наиболее приемлемая версия: ведь огонь могли развести злодеи, проникшие за стену через какой-нибудь потайной ход, чтобы разграбить этот мертвый и покинутый всеми город. Очень странно, думал я, что никаких других признаков жизни, кроме этих дымов, в Анагоре не замечено: ни голосов, ни музыки, ни собачьего воя, ни часовых или любопытных, выглядывающих из-за стен. В высшей степени странно.

И тогда я сказал:

— Послушай-ка, Магалон, когда открылись те ворота, о которых ты говоришь, многим удалось в них войти?

— Только одному человеку, — ответил Магалон.

— А другие? Их что, прогнали?

— Других поблизости не было. Это одна из самых маленьких дверей в стене, и пилигримы не обращали на нее внимания. В тот раз там никто ничего и не ждал. Под вечер к ней подошел какой-то путник и постучался. Он не знал, что этот город — Анагор, и, вступая в него, ни на что особенное не рассчитывал, ему просто нужно было где-то переночевать. В общем, он совершенно ничего не знал и оказался там чисто случайно. Может, потому ему и открыли.

Что до меня, то я прождал в своей палатке у этой стены двадцать четыре года. Ворота так и не открылись. И теперь я возвращаюсь к себе на родину. Пилигримы, стоящие здесь лагерем, глядя на мои сборы, качают головой.

— Эй, друг, к чему такая спешка? — говорят они мне. — Имей капельку терпения, черт побери! Ты слишком многого требуешь от жизни.