Океан Безмолвия - Катя Миллэй

Куботана у меня с собой нет. Он в сумочке под сиденьем в машине Дрю, там же и газовый баллончик: я не сообразила, куда его прицепить на платье. Я ведь думала, что весь вечер буду неотступно следовать за Дрю, и не ожидала, что мне понадобится баллончик. Тут, пожалуй, ключевые слова «не ожидала».

Но дело в том, что я не хочу применять эти средства против Кевина Леонарда. Мне просто нужно выбраться отсюда. У меня такое чувство, как будто я запустила цепочку последовательных взрывов и теперь пытаюсь обогнать их.

Дабы наконец решить не уничтожать полностью то, что осталось от моей жизни, мне потребовалось загнать себя в такую вот идиотскую ситуацию, и меня это не удивляет. Такая уж я дура набитая. Возможно, судьба просто пытается дать мне то, чего я хотела, — хотела на словах, но не на деле. Погубить себя окончательно и бесповоротно.

Щека моя все горит, кровь из раны течет прямо в глаз, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться: боюсь, что вот-вот окажусь в том парке, на траве среди зарослей, а во рту грязь и кровь. Тогда я полностью утрачу контроль. Совсем перестану сопротивляться. И Кевин Леонард сможет делать все, что захочет, и я ему позволю, ведь меня здесь уже не будет.

Сосредоточиться почти невозможно: мое сознание разделено, так как я одновременно пытаюсь не провалиться в обморок и отбиваюсь от этого ублюдка. Он навалился на меня сверху, прижал мои руки и ноги к полу, снова пытается меня целовать. Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже подвинуться не могу. Я вдавливаюсь в него, чтобы немного откинуть голову и ударить его лбом, — это единственный вариант. Пытаюсь ударить его в нос, но не получается, попадаю лбом в его лоб. Это ошибка, но он пьяный, и моего удара достаточно.

Голова у меня гудит от удара, а потное тело Кевина давит на меня всей тяжестью, и это — тяжесть всех неразумных решений, принятых мною за последние три года.

— Ладно, коза! Хватит. — У него изо рта — струйка слюны.

Боевой дух пропал: видимо, только теперь — сквозь пьяное беспамятство — он осознал, что происходит; смотрит так, будто впервые видит, что я лежу на полу в его спальне, а из головы у меня идет кровь. Он начинает подниматься, а я даже не успеваю повернуться и высвободиться, как вдруг распахивается дверь, и я, лежа под Кевином Леонардом, вижу за ним лицо Дрю Лейтона.

— Что за херня, Лейтон? — прорычал Кевин. В его голосе больше смущения, чем злобы, но я его не прощаю, и себя тоже. Он все еще пытается встать с меня, и я, пользуясь моментом, высвобождаю бедро и выбираюсь из-под него.

На минуту — а может, на секунду — Дрю просто оцепенел. На его лице — столько эмоций, я даже не могу их описать. Недоумение, отвращение, гнев, вина, страх, ужас. На что же я-то похожа, если он так потрясен?

Кевин уже стоит, качаясь, я с трудом поднимаюсь на ноги, голова до сих пор кружится от удара. Даже не успеваю сообразить, что происходит: Дрю бьет Кевина в лицо, и тот снова на полу. Я смотрю на Дрю, он весь трясется. Дрю Лейтон ударил человека. Такого не может быть. Дрю Лейтон — такой солнечный мальчик, нагловатый, не знающий никаких забот. В нем нет даже намека на грубую силу. Жаль, что он стал драться. Жаль, что вообще увидел эту сцену. Понимаю, это идиотизм, но у меня такое чувство, что он только что утратил невинность.

Дрю стоит передо мной, из руки идет кровь, вид у него такой подавленный, что мне впору начать его утешать. Но я не могу. Все кончилось, и уровень адреналина у меня падает, хочется поскорее убраться отсюда. От меня разит Кевином Леонардом, и я тоже начинаю трястись.

Прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Дрю поднимает с пола мой телефон, сует себе в карман, потом снова поворачивается ко мне. Еле слышно ругнувшись, пытается вытереть мне кровь у глаза рукавом своей рубашки.

— Идти можешь? — тихо спрашивает он.

Взглядом я отвечаю, что могу и незачем задавать такие вопросы. Молчу. Мы поворачиваемся в сторону двери, и я сознаю, что трусы у меня по-прежнему спущены до лодыжек. Я останавливаюсь и тупо смотрю на них. Дрю оборачивается, чтобы узнать, в чем дело, и следует за моим взглядом. Все его мышцы напрягаются, когда он видит причину остановки. Снова хочет выругаться, а я наклоняюсь и натягиваю трусы, и в этот момент не могу смотреть ему в лицо.

— Держись за мной, ладно? — Дрю говорит сдавленным голосом, как будто испытывает боль. Крепко берет меня за руку, стискивает ее почти до боли и ведет меня, стараясь оградить от посторонних взглядов. В зале первого этажа я вижу Тьерни Лоуэлл, она смотрит на меня, я быстро отворачиваюсь. Я загораживаю лицо волосами и наклоняюсь к спине Дрю, как будто я пьяная в хлам, и иду так через толпу гостей, пока мы не выходим на улицу. Да я, пожалуй, и в самом деле хлам.

У меня опухло лицо, из раны идет кровь, но мне все равно. В первый раз я решила перестать поганить свою жизнь, но не имею возможности порадоваться такому решению, так как опоздала на пять минут с его принятием.

По крайней мере, никто не скажет, что это решение было случайным.

— Ну, как ты? — Дрю задал этот вопрос только тогда, когда мы сели в его машину и отъехали от дома Кевина. Ненавижу этот вопрос, уже несколько лет.

— Нормально, — отвечаю я. — А у тебя рука… — Я смотрю на его пораненную руку, железной хваткой сжимающую руль.

— Да черт с ней, с рукой, — резко восклицает он; я даже отпрянула: в первый раз слышу, как он повысил голос. — Извини. Прости.

Дрю сворачивает на стоянку перед магазинчиком и останавливает машину. Вся эта ситуация — полный идиотизм, именно так и высказался Дрю три или четыре раза.

— Как это произошло? — Он говорит таким тоном, будто ответ ему и не нужен.

— Просто дурацкая ситуация вышла из-под контроля.

— Ты так думаешь? — резко спрашивает он.

— Ты на меня сердишься? — спрашиваю я.

— Я на себя сержусь.

— Почему?

— Как почему? Ты же оказалась в той комнате из-за меня. Я не сразу увидел твое сообщение. Думал, ты просто сидишь там и ждешь, а когда вошел — ты на полу, а на тебя навалился Кевин Леонард. — Дрю делает глубокий вдох, медленно выдыхает, глядя, как на вывеске магазина мигает одна буква. — Джош меня убьет.

— Джошу все равно.

— Сама знаешь, что это неправда, так что не надо. Я не собираюсь с тобой спорить. — Он сказал это так веско, что я прямо чувствую тяжесть его слов.

— Если б ты знал, как я поступила с Джошем, ты бы тоже меня ненавидел. Ему все равно, и я его не виню.

— Ты права. Я не знаю, как ты там поступила с Джошем. Понятия не имею, что у вас там стряслось, вы же мне не рассказываете. Но знаю точно: этого недостаточно, чтобы он перестал беспокоиться, если кто-то тебя обидит.

Я опускаю защитный козырек и рассматриваю в зеркале ссадину на лице и порез под глазом. Не так уж страшно, но щека и лоб начинают опухать, так что завтра вид будет хуже.