Воды слонам! - Сара Груэн

Когда я поднимаюсь по лесенке в вагон номер 48, сердце у меня бешено колотится, а дыхание учащается. Мне нужно успокоиться и хотя бы ненадолго отвлечься от этих навязчивых мыслей. Так не пойдет. Нет, так не пойдет.

Я распахиваю дверь. К ногам подбегает Дамка и глядит на меня с трогательным выражением — смесью недоумения и благодарности. Она нерешительно виляет обрубком хвоста. Я наклоняюсь и треплю ее по голове.

— Марлена! — зову я, выпрямляясь.

Она выходит из-за зеленой шторы. Вид у нее озабоченный, она ломает пальцы и не смотрит мне в глаза.

— Якоб! Ох, Якоб… Я только что сделала такую глупость.

— Какую? Ты имеешь в виду лошадок? Ничего страшного. Я уже в курсе.

Она тут же поднимает на меня глаза.

— В курсе?

— Я за вами наблюдал. Нетрудно было догадаться, что происходит.

Она краснеет.

— Прости. Понимаешь, я… ну, не могла устоять. И не подумала о том, что делать с ними дальше. Ты же знаешь, как я их люблю — разве я могла смириться с тем, чтобы их забрали?

Он ничуть не лучше Дядюшки Эла.

— Ничего страшного. Я все понимаю, — отвечаю я и некоторое время молчу. — Марлена, мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

— Тоже?

Я открываю и закрываю рот, но не произношу ни слова.

Она беспокоится:

— В чем дело? Что случилось? Что-то плохое?

— Я звонил декану в Корнелл, он согласился допустить меня до экзаменов.

Лицо ее проясняется.

— Так это же замечательно!

— А еще у нас теперь есть Рози.

— Кто у нас есть?

— Ну, так вышло — так же, как у тебя с лошадками, — спешу объясниться я. — Мне не понравился их слоновод, и я не хотел, чтобы они забрали ее себе: Бог ведает, чем бы все это закончилось. Я ее люблю, эту слониху Не отдал бы ни за какие коврижки. Ну, и притворился, что она моя. А теперь, похоже, так оно и есть.

Марлена смотрит на меня долго-долго, и наконец — к изрядному моему облегчению — кивает:

— Все правильно. Я ее тоже люблю. Ей и так изрядно досталось, а ведь она заслуживает лучшего. Но это означает, что мы влипли. — Она выглядывает в окно и задумчиво прищуривается. — Придется нам снова идти в цирк. Ничего тут не поделаешь.

— А как? Ведь никто же не берет.

— Ринглинги берут всегда. Если ты действительно того стоишь.

— Считаешь, у нас есть шансы?

— Есть. У нас готовый номер со слоном, а ты ветеринар из Корнелла. У нас просто отличные шансы. Вот только придется пожениться. Они там следят за нравственностью.

— Любимая, я собираюсь жениться на тебе тотчас же, как только на этом чертовом свидетельстве о смерти высохнут чернила.

Марлена бледнеет на глазах.

— Прости, дорогая, — говорю я. — Сорвалось. Я только хотел сказать, что мы обязательно поженимся, даже не сомневайся!

Помедлив, Марлена треплет меня по щеке, а потом берет сумочку и шляпку.

— Ты куда?

Поднявшись на цыпочки, она дарит меня поцелуем.

— Пойду позвоню. Пожелай мне удачи!

— Удачи! — эхом откликаюсь я.

Проводив ее, я усаживаюсь на вагонную платформу и смотрю ей вслед. Она шагает очень уверенно, держа осанку и всякий раз ставя ногу, в точности перед другой. Все до единого мужчины на площади провожают ее взглядами. И я тоже не отвожу глаз, пока она не скрывается за углом здания.

Вернувшись в купе, я слышу удивленные возгласы рабочих, разворачивающих шапито. Один из них отбегает назад, держась за живот, и его рвет прямо на траву. Остальные продолжают глазеть на то, что открылось их взорам. Их босс снимает шляпу и прикладывает к груди. Постепенно все остальные проделывают то же самое.

Я направляюсь к ним, вглядываясь в потемневший куль. Какой он, однако же, большой.

Подойдя поближе, я различаю что-то алое, золотое и черно-белые клетки.

Это Дядюшка Эл. Вокруг шеи у него затянута самодельная удавка.

Ближе к ночи мы с Марленой прокрадываемся в зверинец и уводим к себе в купе Бобо. Что ж, заварил кашу, так не жалей масла. что он и на человека-то не был похож.